Хождение за три царства

6.4

Я только и успела пискнуть:

- Вле-ес…

Тяжелое тело ратаря вдруг вознеслось прямо из положения лежа и с матюгами улетело прочь. Вместо него надо мной в который раз вырисовалась насупленная богатырская физиономия. Впрочем, сейчас она была не просто насупленной, а прямо-таки перекошенной от гнева – не лицо, лик звериный. Синие глаза полыхали огнем, а в голосе прорезались знакомые шипящие нотки:

- Сссс-цела?

В ответ я сипло раскашлялась. Горло горело, точно натертое наждаком.

- Лежи, не вставай! – вдруг произнес Властимир, выпрямляясь и становясь очень спокойным. Я последовала его совету отчасти потому, что мне действительно требовалось полежать, отчасти – потому что мое вмешательство было бы определенно некстати. За спиной богатыря возникли качающиеся фигуры ратарей. Большинство из них еще не знало, что произошло, но полет вождя все видели и теперь намеревались требовать объяснений.

- Брата ринул, э! – начал было один, и его тут же поддержали остальные:

- Брата, брата названного! Не по чести!

- Со спины напал!

- Осрамил Буса…

- Князя, точно щенка мокроносого!

Я неодобрительно кхекнула. Можно подумать, не будь он не был князем, никто бы и не пикнул.

Властимир неспешно развернулся, оглядывая возмущенные ратарские физиономии.

- Чем недовольны, витязи степные? Ваш князь меня без принуждения старшим признал. Так или нет?

- Так! – выкрикнул кто-то. Большинство хмуро смолчало.

- От кого же наука в род идет? Не от младших ли к старшим? Станет ли волк молодой матерого бирюка уму разуму учить?

Ух ты, какая метафора…

- Ты нам зубы не заговаривай! – отозвался один из ратарей, показательно ощерив те самые зубы. – Ты сам – волк молодой. Наш Бус тебя по чести принял, по чести братом назвал…

- И по чести награду мою взять захотел, - добавил богатырь. Степняк усмехнулся, товарищи за его спиной сузили круг.

- Ты – витязь славный, и Бус Желтый Яр тоже витязь славный. Мы его любим, тебя полюбить готовы. Зачем вам идти друг на друга с враждой? Будем о мире говорить. Весь раздор от нее, от девки этой бескосой, не стоит она того, чтобы братья из-за нее себя губили. Не сражаться соколам да за кукушку, отрежем ей голову, кровью Перкунов камень окропим, и да будем меж нами дружба крепка!

Быстро же они нашли крайнего! Оставалось только удивляться их скромности и непритязательности. Всего-то дел – принести меня в жертву очередному идолу, и можно дальше пьянствовать в тесном братском кругу. Ведь мужская дружба – сокровище, которое не купишь ни за какие деньги, а в противовес ей какая-то подозрительная девица, да еще без косы! По мнению ратарей, выбор был однозначен, кое-кто даже приготовил ножи…

- Благодарствую на добром слове! – серьезно ответил Властимир, отвешивая небольшой поклон. – Складно говоришь, друже, век бы слушал. Только до девки этой ни один из вас и пальцем не дотронется, а коли попробует – без рук останется.

Вот вам! Я едва удержалась от торжествующего кашля. Съели, язычники мерзопакостные?

Степняки загомонили все разом. Общую суть их высказываний можно было выразить одной фразой: нас  на бабу променял. Кто-то даже не выдержал и запустил в богатыря ножом. Мгновение – и перехваченный в воздухе нож уже торчал из горла бросавшего. Остальные с яростными воплями бросились мстить. Властимир встретил их там, где стоял, без всякого оружия. После поединка с Бусом он едва успел натянуть рубаху и сапоги, ратари же скрывали под кафтанами кольчуги и почти все были вооружены. Кто-то потрясал ножом с изогнутым лезвием, кто-то выхватил копье, стоящие поодаль приготовили луки…

Самого ретивого бойца Влес перехватил поперек туловища, как косой сбривая первую волну нападавших, еще одного насадил на собственное копье, а дальше вообще началось что-то невообразимое, чего я не видела даже в гонконгских боевиках. Никаких сыплющихся градом ударов руками, ногами и прочими частями тела. Богатырь бил спокойно, основательно и повторять не было необходимости. Коренастые ратари разлетались в стороны, будто кегли – упав на землю, никто больше не вставал.

Мне внезапно подумалось, что мужчинам все же идет заниматься делом. Даже таким бесполезным с все точек зрения, как мордобой. Властимир, тот определенно создан для битвы, смотреть на него – одно удовольствие, если не вникать в суть происходящего ( и при этом отползти подальше, чтобы не затоптали ненароком). Как в сказках обычно говорится: не ясен сокол налетает на стадо гусей, лебедей и серых утиц, нападает Властимир Ерусланович на войско вражье – не столько сам бьет, сколько конь его топчет… Последнее, пожалуй, было поэтическим преувеличением, но Кологрива тоже внес весомый вклад в сражение, разогнав по полю ратарских лошадей и с наскока опрокинув лучников. Так что битва не грозила затянуться, что меня радовало. Девушке моего воспитания и образа мыслей не стоит на такое смотреть.

Чья-то рука больно вцепилась мне в волосы, поднимая с земли. С заплывшего лица на меня со злобным удовлетворением глянули глаза князя Буса.

- Попалась, гадина.

«Влес!» - хотела позвать я, но вместо этого из горла вырвалось хриплое бульканье. Ох, не вовремя я убила в себе змею, совершенно не вовремя… Князь небрежно отмахнулся от моих рук и так же небрежно двинул меня в живот. Наблюдая, как я хватаю ртом воздух, процедил:

- Еще дернись…

- Влес…

Я все-таки выдавила это из себя, и богатырь меня услышал. А может, не услышал, может, просто оглянулся, высматривая оставшихся противников, и встретился с моим умоляющим взглядом. Я только успела заметить, что он пригнулся как перед прыжком, но в тот же момент Бус сорвал с пальца массивный золотой перстень, швырнул его на землю и за шиворот втащил меня в кольцо белого света, вспыхнувшее среди травы.

«Телепортация?» - только и успела подумать я, проваливаясь в темный колодец и тут же выныривая обратно.

Мы стояли на маковке невысокого плоского кургана. Под ногами поскрипывала зола, землю покрывала спекшаяся корка, внизу торчали черные обуглившиеся остовы редких деревьев. Видимо сюда когда-то ударила молния, и ратари, верно почитающие своего родича-громовержца, конечно, не могли пройти мимо этого места.