Хождение за три царства

7.2

Теперь опасность свалиться мне не угрожала – с обеих сторон меня страховали руки Властимира, а сзади надежной опорой служила его широкая грудь. Поначалу я гордо держала спину, стараясь к ней даже не прикасаться: мол, как вы к нам, так и мы к вам. Но постепенно отвлеклась, расслабилась и незаметно оперлась о богатыря сначала плечом, а потом и всем телом, чувствуя себя почти как на родном диване. Кольчуга у Влеса была необычная, связанная не из колечек, а из плоских квадратиков, металл темно-серого цвета с тонким, едва заметным рисунком на матовой поверхности казался бархатистым на ощупь.

Поглядывая вокруг, я убедилась, что выражение «с холма на холм перемахивал, реки и озера хвостом устилал, мелки реченьки промеж ног пускал» для описания конского скока не является сказочным преувеличением. Но проносящийся мимо пейзаж был совершенно не интересен. Вблизи все сливалось в сплошную мутно-зеленую полосу, вдали до самого горизонта расстилалась подернутая дымкой равнина, разбавляемая невысокими курганами и пологими впадинами. Временами мелькали редкие селения, огороженные земляными валами, и через равные промежутки – одинокие крепостицы, по большей части заброшенные, отданные на волю ветра и непогоды.

Монотонность пейзажа навевала сон. Властимир упорно отмалчивался, и я, повздыхав и поерзав, достала прихваченную у Пащека книгу. Карманного формата, в мягком кожаном переплете с желтыми затертыми страницами и загнутыми уголками, она представляла образец типографской продукции, который берут с собой в дорогу с целью убить время. На обложке было вытеснено название, и пока я, водя пальцем по выпуклым длинным буквам, силилась разобрать незнакомые слова, оно вдруг шевельнулось и прописалось уже на вполне читаемом языке – «Книга Всезнайка».

О, как! Кто бы ни был ее автором, от скромности он наверняка не страдал. Впрочем, скорей всего у меня в руках очередная диковинка, то бишь волшебная вещь, и вполне вероятно, что она действительно много знает… Знает, но молчит. Осторожно полистав плотные страницы, я удивилась – текст отсутствовал напрочь, вместо него шли сплошные рисунки, и даже не миниатюры, а заставки, растянутые на весь лист. Невообразимые чудовища, звери, птицы, люди и растения, связанные друг с другом в бесконечном переплетении, живо напомнили «чудовищный» стиль русского книжного орнамента, но рисунки в книге были кричаще яркими, аляповатыми и, наверное, поэтому очень живыми.

- Мило, - заметила я, разглядывая двух звероптиц, сплетенных в невероятный клубок со львами и змеями. – А слабо воспроизвести арабскую киту?

Книга обиделась и захлопнулась, прищемив мне пальцы. Название на обложке стало более выпуклым, словно говоря: еще посмотрим, кто здесь самый умный!

- Каждую книгу нужно уметь читать, - пробормотала я. – Ладно, не злись. Лучше покажи что-нибудь интересное…

Книга хранила гордое молчание.

- Пожалуйста.

Обложка нехотя раскрылась, страницы сами собой перелистнулись, а красочное плетение на развороте раздвинулось, являя мелкие убористые буковки классической кириллицы. Большая, в треть страницы красочная буквица хлопнула тщательно прорисованными крыльями, привлекая к себе внимание.

Об интересном книга имела свое мнение. Вместо легкого развлекательного чтива мне была предложена запутанная история о последнем Великом Потопе, начинавшаяся словами: «Как летела Гамаюн, птица вещая, из-за темного леса да с высоких гор, пела песню Гамаюн о конце Света Белого…». История изобиловала веселыми подробностями, вроде «потрясалась Мать Сыра Земля, разливалась вода из морей и озер, разливалась из рек широких, отворялся небесный свод, наполнялись водою чащи» и «все холмы, все леса под водой скрывались, род звериный смерти предавался, птицы падали в темные воды, все тонули и дух испускали».

После нескольких попыток перевернуть страницы или захлопнуть вредную книженцию (ни то, ни другое проделать не удалось), текст вдруг поменялся, и теперь в нем шла речь об истории пришествия в этот мир Спасителя, подозрительно смахивающей на известный евангельский аналог. Еле продиравшись сквозь вереницу жалостливых и совершенно не относящихся к делу причитаний все той же птицы Гамаюн, я прочла, что это событие предшествовало Потопу и в некотором роде стало его причиной. Ибо после того как Спаситель по наущению темных сил был распят на жертвенном камне, Великие асы-ясуни, до той поры почитаемые, как боги, «глянув на землю, узрели много там беззаконий, грехов, Правду, лжецами попранную, и Кривду, возведенную на земной трон» и «исполнившись тяжкой скорбью, в тоске-печали закрыли лица руками и главы светлые к Земле приклонили».

Тут я по-настоящему заинтересовалась и стала вчитываться с особым вниманием. Как оказалось, Кощей, повелитель Темного царства, видя такую занятость светлых сил, под шумок умыкнул очередную красавицу, жену самого Тарха, «Света Небесного, силы Прави и Яви». Оскорбленный муж очнулся от тоски-печали и кинулся мстить за поруганную семейную честь. Навь выдвинула войско, Явь – тоже, и «сходились в чистом поле силы грозные грудь на грудь».

Описание великой битвы и ее кровавых подробностей книга Всезнайка давала с азартом репортера, ведущего прямой эфир с места событий, а указания на то, кто кого, сколько раз и как ударил, отличались прямо-таки статистической точностью. Сражение небесного воинства с подземным длилось до тех пор, пока Светлый Тарх не добрался до Золотого Яйца, в котором была скрыта Кощеева смерть, и, несмотря на предостережения некоторых мудрых товарищей, попытался его разбить. Из-за чего и случился Потоп.

Великие асы восприняли сей казус философски, на всякий случай подведя под данное деяние моральную базу – пришло, мол, время очистить землю. Черномор, властитель Поддонного царства, вообще заболел манией величия и, не в силах пережить неожиданное расширение границ своих владений, потребовал впредь именовать себя Владыкой мира. Остатки людского рода по велению воскресшего Спасителя были уведены дочерьми Святогора в Пановы горы, а как только вода схлынула, переименовали место своего спасения в Святогорье и под знаменем новой веры заселили землю заново. Бывшие боги-асы, устыдившись содеянного (книга настаивала именно на такой трактовке событий), поклялись больше никогда не вмешиваться в дела людей и навсегда закрылись в светлом Ирии. Конец.