Хождение за три царства

7.3

Отцветающая степь давно осталась позади. Серо-белесое небо раскаленной плитой давило на темечко, воздух, горячий и сухой, поднимался вверх дрожащими струями, размывая подернутый дымкой горизонт. То здесь, то там налетевший ветер поднимал тонкие смерчи с черной растрескавшейся земли или подбрасывал, словно мячик, вихляющий куст перекати-поля. Мелкая пыль засыпала глаза, а на зубах хрустел песок, который никак не удавалось сплюнуть до конца.

От невыносимой жары мозги сначала вскипели, потом испарились, освободившееся же место наполнилось какой-то желеобразной субстанцией, совершенно непригодной для мышления. Да и мысли остались позади вместе с нормальной температурой воздуха. Я даже не находила в себе сил завидовать Властимиру, невозмутимо переносившему жару, хотелось только одного – домой, в родной дождливый, туманный, слякотный город… чтобы я еще хоть раз возмечтала о поездке на юг!

Хвангурские горы, подрагивая, точно дразнясь, маячили у самого горизонта. Два дня назад они выскочили из-за горизонта, как грибы после дождя, и до сих пор не приблизились ни на миллиметр. По утрам далекая гряда отливала нежной голубизной, днем и вечером приобретала насыщенный кроваво-красный оттенок, и только снежные шапки в любое время суток оставались мертвенно-серыми, словно вершины Хвангура были засыпаны не снегом, а пеплом.

Жара и сухость, раздражающий блеск выжженной солнцем степи вгоняли меня в состояние невыносимой тоски и лени. Влес только сдержанно рычал сквозь зубы, перемещая меня по необходимости с седла или на седло, поддерживая и отпаивая водой во время редких стоянок, и, видимо, едва удерживался, чтобы не перекинуть мое безвольное туловище поперек конской спины и транспортировать в таком виде. Попытки читать книгу Всезнайку тоже не имели результата: капризная диковинка вела себя совершенно по-свински, то выдавая красочные многостраничные описания Темного царства и особенно его пекельной части, то демонстрируя девственно чистые листы.

Мы снова пересекли реку Ильмару, и граница Ратарского царства потянулась с северо-востока на юго-запад цепочкой древних расплывшихся курганов.

Когда я спросила у Властимира, что это такое, он ответил с горечью, не понятой мною на тот момент:

- Старая межа, - а потом добавил: - Делили землю братья Колядичи…

Уже после, когда дневной жар спал и в моей голове немного прояснилось, я вспомнила эти слова, проконсультировалась с книгой (проявившей на сей раз добрую волю) и снова задалась вопросом: какое отношение к Влесу имеют эти дела давно минувших дней? В том, что отношение действительно имелось, у меня сомнений не возникало. Я совсем собралась с духом, чтобы расспросить богатыря лично, но не успела – мы подъехали к Хвангурским горам.

Произошло это на третий день пути совсем неожиданно – еще с утра горы, как обычно, проглядывали едва заметной голубоватой полосой вдали, а к полудню взмыли к небу приветливо распахнутой зубастой пастью.

Властимир придержал коня и ссадил меня на землю.

- Дальше тебе хода нет! – грозно сообщил он, видя, что я открываю рот с намерением требовать объяснений. – Пойдешь прямо по тропе, выйдешь к гмурским селениям, там и пересидишь. Вернусь – заберу, не вернусь – сама выберешься, гмуры помогут.

- А ты как же? – жалобно пискнула я, против воли встревоженная этим «не вернусь».

- А я своим ходом! И, Маринка… не дай Вышний,  встречу тебя в Темном царстве…

- Что?

- На цепь посажу!

- Что-о-о?!

Оригинальный способ прощаться, мрачно решила я, глядя вслед исчезнувшему всаднику и чихая от поднятой его конем пыли. А главное, поделать с этим сейчас ничего нельзя: мужской шовинизм, в принципе, хорошо лечится в домашних условиях, но на это требуется время. А его-то и нет.

Я потопталась на месте, неуверенно оглянулась по сторонам и крепче прижала к груди короб. Без надежной опоры за спиной я чувствовала себя неуютно, как маленькая букашка посреди пустого стола, открытого всем взорам и мухобойкам. Чувство тоски и одиночества захлестнуло меня с новой силой. Впору было заголосить: «Вернись, Влесушка, не оставляй меня одну!», и только твердое осознание бесперспективности подобного шага меня удержало. Да он, небось, рад-радешенек, что избавился от обузы и теперь может всецело отдаться исполнению богатырского долга!

Да уж… Я попыталась отыскать взглядом указанную им тропу, но не увидела ничего, кроме горного склона, ступенями уходившего вверх, и трехметровой насыпи огромных каменных глыб и щебня по соседству. Однако! Видимо представление о тропе у нас с Властимиром разные. Для него это любое место, где пройдет Кологрива, а то, что мне предстоит карабкаться через завалы на своих двоих, богатыря не волнует. Еще гмуров каких-то обещал…

А что я беспокоюсь? У меня же есть Путеводная Нить. Совсем о ней позабыла, а зря. Сейчас быстренько определим дорогу… И правда, шерстяной шнурок задрожал и уперся спицей в сторону насыпи даже прежде, чем успел сложиться вопрос. Делать нечего, затянув потуже лямки короба, я начала восхождение, точнее сказать, восползание, ибо двигаться можно было только так. Жаль, что я в свое время отказалась посещать секцию юных альпинистов, куда упорно зазывала меня Анька, да кто же знал, что навыки скалолазания мне когда-нибудь пригодятся. Минут через двадцать, пыхтя и отдуваясь, я перевалила через край насыпи и узрела за ней нечто, напоминающее узкую тропу в глубокой долине среди причудливых скальных нагромождений.

По долине гулял прохладный ветер, и это было очень кстати, потому что вскоре от меня уже валил пар. Мокрая рубашка противно липла к телу, из-под шапки текло, ладони зудели, словно натертые пемзой. Окончательно вымотавшись с непривычки, я упала на изъеденный лишайником валун, похожий на окаменевшую амебу, вылила в рот остатки воды из баклажки и вытряхнула из тряпицы последний засохший пирожок. Если до вечера не найду этих загадочных гмуров, придется сесть на голодную диету. Ну, это еще ничего, а вот ноги к тому времени точно отвалятся. Путешествие в обществе Властимира меня определенно расслабило.