Хождение за три царства

7.4

Он на секунду запнулся, расцветая улыбкой, искрящиеся весельем глаза скользнули по мне с заметным интересом. Но, вдруг поняв, кто перед ним, рыжий изумленно распахнул рот и схватил меня в охапку.

- Маринка, ты, что ль?! А мы уж думали, тебя дивьи в весленьском лесу съели!

- Кхм…

- То есть, что ты в Белоград вернулась, - быстро исправился он. – К Палагне Тимофеевне под крыло… Аня вот очень за тебя волновалась, а Иван ей так и говорил: не волнуйся, мол, не пропадет Марина… А ты здесь! Да как же? Откуда узнала, где нас искать?

- Мир не без добрых людей, - уклончиво ответила я, потихоньку высвобождаясь из дружеских объятий.

- Ну, девица! – восхитился Савва, глядя на меня с непонятным восторгом. – Такой путь одна прошла! Бой-девка! А похорошела-то…

- Спасибо! – Не скажу, чтобы его слова и взгляд были мне неприятны… скорее наоборот. Да, но не следовало забывать о главном!

- Савва, где Анька? – Мой голос предательски дрогнул, и я глянула ему за спину, словно рассчитывала обнаружить там подружку.

- Да тут неподалеку, напрямки гмурскими ходами полдня ходу…

- С ней все в порядке?

- А то! С ней и с Иваном. Когда западня захлопнулась, мне ж помстилось – все, пришла наша смертушка, задохнемся ведь, как пить дать! Ан, нет! Заглотнула нас темень подземная, ровно щука карасей непуганых, а дышится все равно легко. Тут веревка у меня из рук возьми да выскользни…

- Тогда почему вы не вместе?

Рыжий запнулся и бросил взгляд в сторону.

- Ну так… Почему ж? Вместе. Я их, почитай, каждый день навещаю…

- Навещаешь?!

Я сделала глубокий вздох и четко почти по слогам произнесла:

- Савва. Где… Анька… и… Иван?

- Так ведь в тереме, где ж им еще быть! – развел руками Злыдень. – А меня, вишь, царица-матушка не допустила: перебьешься, говорит, иди, говорит, к гмурам… Строга! Ну, я и пошел. День шел, два шел…

«Какая царица? В каком тереме?» - едва не заорала я, но вовремя прикусила язык, вспомнив, что Савву в истинную цель нашего путешествия так и не посвятили. Как оказалось – к лучшему! Пришлось пробормотать, делая удивленные глаза:

- Неужели нашли царицу… э-э…

- Нашли, веришь, нет? Маланью Киршевну, матушку Иванову родную! Здесь и нашли! А живет она в Медном терему. А стоит тот терем под красной горой, оградой высокой окружен. Пешему к нему не пройти и конному не проехать…

- Но вы-то прошли, - усмехнулась я.

- Ну, мы-то прошли! – Рыжий вернул мне усмешку и, выразительно потянув носом, заскочил в хижину. Оттуда раздался грохот сковородки и смачные Саввины комментарии, в которых слышались знакомые выражения. От Аньки нахватался, не иначе.

Я присела на камень, скинула короб и с наслаждением расправила плечи, хотя облегчение было скорее душевным, нежели физическим. Впервые за долгое время грызущая меня тревога не то чтобы совсем исчезла, но значительно поубавилась. Кажется, в конце туннеля забрезжил маленький огонек… хотя в настоящее время он не брезжит, а брюзжит. Держа дымящуюся сковороду в вытянутой руке, Савва прошествовал мимо меня к берегу и сунул посудину в воду.

- А я тут кашеварить затеял, - словно оправдываясь, пояснил он и попытался стряхнуть с днища черные комки непонятного происхождения. Намертво пригоревшие комки никак не реагировали на его усилия. – Котел-то намедни спалил, а теперь вот…

- Ты песочком попробуй, - посоветовала я.

Рыжий презрительно скривился и отбросил сковороду в сторону.

- Обойдусь! Вон лоток один обскребем – чем не котел? Кашу варить сгодится… А ты сиди, сиди! – гостеприимно добавил он, хотя я и не собиралась вставать. – Чай, устала с дороги? Сам управлюсь!

Такое намерение заслуживало уважения. Я показала Савве две сцепленные руки и на всякий случай заглянула в короб, чтобы проверить, что съедобного у меня еще осталось.

- Так что же с вами произошло? И как вы оказались здесь так быстро? Это же другой край земли!

Савва подбирал лотки один за другим и тут же с недовольным видом ронял на землю.

- Так ты сказать не дала! Говорю же, веревку не удержал, да как полечу вниз – только и успел матушку родимую вспомнить. А потом – бряк! Едва на шею царевичу не хряпнулся, чуть не отбил…

- Шею?

- Да хрен! Шея-то у Ивана крепкая. И тут слышу: Аня голос подает, живая, значит. Я уже и руку протянул, чтоб удостовериться, а меня вдруг как накроет! Да как понесет! Ух! – Злыдень увлеченно хлопнул лотком о лопату. – Света белого не вижу, одна темень кругом, земля комьями в лицо летит! Стра-а… беспокойно стало, а потом, видать, сомлел… забылся, то есть, сном богатырским. Просыпаюсь – опять ни зги не видать, только царевич рядом сопит, да Аня меня по щекам лупит…

- Это она любит! – подтвердила я, с улыбкой щурясь на солнышко.

- Да… А потом Иван голос подал, как по писанному все растолковал-разъяснил. Мы, говорит, попали в пещеру подземную, а принес нас сюда сам Индрик-зверь, коему мы на спину свалились все трое, а выбраться, говорит, отсюда так просто нельзя, только, мол, если птицу Гамаюн за перья схватить… А Аня ему и отвечает – а не пошел бы тот Гамаюн…

- Я поняла.

- Не стали мы птицу дожидаться, порыскали-покрутились, на дерево наткнулись, в темноте не поймешь – то ли дуб, то ли береза, ветвями вниз растет, корнями вверх. Иван и тут ученость книжную проявить хотел, но Аня не дала. Выберемся, говорит, и трынди сколько хочешь… Так и выбрались по дереву на свет Божий. Только глаза продрали, глядим – ворота медные нараспашку, а в воротах – сама царица хлеб-соль держит. Ей, мол, сон вещий привиделся… Ивана-то с Аней она приняла, а я рылом не вышел! – закончил Савва, обиженно взъерошив рыжие вихры.

Я сочувственно похлопала его по плечу.

- Покажешь, как пройти к Медному терему?

- Покажу… ых! И провож… жу! – натужно отозвался он, вытаскивая из-под герда переполненное железное корыто. – То…ко… ых! Погоди немного.