Хождение за три царства

8.3

В подгорном саду стояла приятная прохлада. В густой листве самозабвенно распевали птицы, а наливные яблочки и золотистые груши так и просились в рот… если бы я вдруг захотела попробовать фрукт, отлитый из чистой меди и прикрученный к ветке куском проволоки.

В глубине сада находилась беседка, увитая виноградными лозами. На мое удивление, виноград оказался съедобным и даже без косточек, так что я с удовольствием его пощипала. В двух шагах от беседки с мелодичным журчанием струился маленький ручеек, сладкий запах отцветающих гиацинтов смешивался с нежным ароматом золотисто-желтых роз – обстановка, весьма располагающая к приватной беседе.

Подружка остановилась, быстро и внимательно оглядела меня с ног до головы и внезапно стиснула в объятьях с радостным визгом:

- Маринка!

- Анька!

- Господи, живая! А я хрен знает, что и думала!

- А я? Я вообще чуть с ума не сошла, когда вы все дружно ухнули под землю, а меня забыли…

Откричавшись, мы с комфортом устроились в беседке и заговорили о насущном. Выслушав рассказ о моем путешествии, Анька заметно скуксилась и поглядела на меня с откровенной завистью.

- Нет, ну где в жизни справедливость? Ты скажи! Почему тебя приносят в жертву, почему ты летаешь в ступе и знакомишься с классными парнями? Ты, училка? Да я не знала, как тебя с дивана стянуть, а тут, пожалуйста – всего неделя, а ты уже весь этот мир обскакала и все повидала!

- Ну, не весь…

- Да хоть половину, один хрен! Ведь это я должна была быть на твоем месте, я. А мне что? Сижу тут, как укроп на грядке, задницу мозолю и дохну от скуки…

Я изобразила на лице сочувствие, которого вовсе не испытывала, а про себя злорадно ухмыльнулась. Похоже, в этот раз судьба-злодейка решила подшутить над нами обеими, поставив в положения различные, но одинаково не соответствующие предпочтениям каждой. И пусть Анька кусает с досады локти, ноя, наверное, не отказалась бы провести эту неделю в холе и неге, гуляя по волшебному саду, слушая птичек и нюхая цветочки.

- И выглядишь ты классно! – не унималась подружка. – Загар классный… Прическа новая… тебе, кстати, идет больше, чем короткая стрижка. Говорила же – не стригись!

- Ладно, на себя посмотри, царевна-лебедь. У меня такое чувство, что это ты Врубелю позировала, а?

- А то! – Подбодрившись, Анька с видимым удовольствием оглядела свое платье – длинное, прямое светло-зеленого шелка с жемчужным оплечьем и рукавами, тоже сплошь расшитыми жемчугом. Тонкий серебряный венчик с подвесками из нежно переливающихся жемчужин и расшитые серебром башмачки довершали облик сказочной царевны.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы проглотить завистливую слюну.

- Откуда такая красота?

- Царица, матушка Ванина, с собственного плеча одарила, не пожмотничала.

- Кстати о царице… Ты собиралась рассказать, почему вы до сих пор здесь? Если Иван нашел матушку, ему теперь прямая дорога домой, где он по царскому указу становится наследником престола.

Анька разом насупилась и принялась пинать резной столбик беседки. Этого ей показалось мало, и она раздраженно оборвала виноградную гроздь, швырнув ее в ручей. Я молчала, не мешая подруге собираться с мыслями.

- Мать их нах… через пень в колоду! Нет, я понимаю, что с тем хреном плесневелым жить – не сахар…

- Э-э… ты о царе Дардане? – проявила я сообразительность.

- О ком еще?! Я бы от такого тоже с любым пресмыкающимся сбежала…

- Это ты про царицу Маланью и огненного змея?

- Да не было никакого змея, это я так, к слову. Двадцать лет назад удрала от мужа с любовником, конкретно так удрала, на другой конец земли. Он ее здесь поселил, еще пару лет навещал, а потом сделал ноги… А теперь она, видишь ли, чувствует вину перед брошенным сыном и намерена всячески ее заглаживать! Нет, ну какого?.. А Топтыга и рад. Только и слышу: матушка то, матушка се, епть! И вот она требует, чтобы мы поженились и в спешном порядке порадовали ее внуками. Я ей, что, крольчиха? Меня, блин, мама рожала не для того, чтобы чей-то сын был счастлив! - Анька со злостью дернула виноградную плеть.

Беседка протестующее скрипнула.

- Странный способ заглаживать свою вину… - Договорить я не успела. Из-за яблони робко выглянуло курносое девичье личико, и нежный голосок с легким придыханием пролепетал:

- Аня, тебя матушка зовет, вместе с подружкой. Говорит, что же ты гостью в дом не ведешь…

- А ну брысь! – Подруга сделала предупреждающий взмах, и личико тут же исчезло.

Я кашлянула, вспоминая, на чем остановилась.

- Так вот… Если царица хочет загладить свою вину, почему бы ей не помочь сыну стать царем?

- Вот и я о том же… Да елы-палы, что ж такое!

- Аня, матушка тебя и подругу твою в палаты просит откушать, чем Вышний послал! - Новая посланница как две капли походила на предыдущую и так же благоразумно держалась в отдалении.

- Вали отсюда!

- Как грубо, - не одобрила я, когда вторая девица скрылась за деревьями, не желая искушать судьбу. – Что ты на них так взъелась?

- Достали! – с чувством ответила Анька, подумала и добавила еще несколько претензий: – … поговорить спокойно не дают.

- Кто это вообще?

- Сестрицы Ванины, сводные. Первая – Аля, вторая – Ася…

- А третья?

- Ярина… - проскрежетала подружка, гневно оглядывая новое действующее лицо, смело шагавшее навстречу.

Я слегка присвистнула. Если две первые девушки были белолицыми и русоволосыми, то сейчас нашим глазам явился, так сказать, негатив-вариант: смуглая кожа и черные, как перья моего знакомого ворона, волосы. При этом курносый нос и наивно распахнутые голубые глаза никуда не делись, так же как и веснушки.

- А что это вы в саду сидите? Стол в тереме накрыт, только вас ждем.

- Спасибо, мы не голодные, - вежливо ответила я, стискивая Анькину руку, явно искавшую предмет потяжелее.

Чернявая остановилась, сунула в рот кончик косы и принялась разглядывать нас с энтузиазмом посетителя зоопарка, наблюдающего интимную жизнь шимпанзе. Моя короткая стрижка притягивала ее взгляд, будто магнитом. Я, не снимая вежливого выражения, в свою очередь уставилась на бесцеремонную девицу. Она, разумеется, не знала, что умение держать паузу – это одно из профессиональных учительских качеств, безотказно действующее на обнаглевших учеников. Через минуту царевна уже вздыхала, краснела и переминалась с ноги на ногу, словно шестиклассник у доски. Выразительно помолчав еще немного, я, наконец, кивнула: