Хождение за три царства

Глава 9

Коль дело есть – скорей его кончай.

Ф. Шиллер

Горделивое упоение собственной сообразительностью длилось недолго. Нет, сегодня прямо-таки день сплошных озарений, не иначе как у меня открылся третий глаз… Никому ничего не объяснив, я чертыхнулась и выскочила наружу.

- Стой! – Истошный Анькин вопль рванулся следом, разбиваясь о захлопнувшиеся за моей спиной медные створки, а я завертелась на месте, высматривая Савву.

- Где Аня? – хмуро поинтересовался он, переводя взгляд с меня на ограду, за которой уже слышалась набирающая обороты перебранка. Я вцепилась ему в рукав, подтаскивая поближе.

- Савва, нужна твоя помощь. Случилось страшное – Иван объелся местных фруктов и сошел с ума. Он ничего не помнит, никого не узнает и держит в заложниках Аньку. Ты должен его спасти…

- А чего делать-то? – Не знаю, поверил ли Злыдень в ту ахинею, что я несла, но вид у него стал предельно серьезный. Только глаза под сурово сдвинутыми бровями задорно посверкивали.

- Нужно вывести их с Аней из терема. Перстень, который я дала, открывает ворота. Главное – ничего там не ешь! Тебя будут угощать, возможно, даже в рот запихивать, но ты не поддавайся! - Последние слова я выкрикнула на бегу: – Помни, твоя задача – любой ценой вытащить оттуда Топтыгу! Будет сопротивляться, применяй силу!

- А ты куда?!

Я только отмахнулась, на ходу доставая Путеводную Нить. Мысль, пришедшая мне в голову, могла показаться бредовой, но я почему-то была уверена в обратном. В конце концов, это сказка или нет?! И раз мы уже находимся в Темном царстве, пора доводить дело до развязки (пока во мне еще кипит решимость, и ноги окончательно не отвалились).

- Отведи меня в пещеру с письменами, - скороговоркой пробормотала я, вперившись взглядом в Нить.

Подлый шнурок даже не шевельнулся, безвольно повиснув у меня на руке.

- Распущу на волоконца!

Решительный тон произвел впечатление. Диковинка вяло шевельнулась, ее свободный конец после небольшой заминки заплелся в замысловатый узелок. Та-ак… Либо у меня что-то с глазами, либо эта пародия на макраме означает… кукиш!

- Хорошо, - я притормозила, зажав плетенку в кулак. – Не хочешь помогать, не надо. Сама найду. Но если мы обе пропадем в горах, в этом будет твоя вина.

Вот так. И никаких уговоров, а также споров и скандалов. Препираться с безмозглой ниткой – еще не хватало! Главное – показать, что ты настроена идти до конца с ее помощью или без.

Нить неохотно распустила плетение и вяло ткнулась куда-то в сторону.

- Э, нет, так не пойдет. Если ведешь, веди нормально.

По Нити пробежала легкая волна, она распрямилась и привычно дернула меня за руку, увлекая за собой. С быстрого шага я перешла на легкую трусцу. Мы обогнули гору, под которой стоял Медный терем, и нырнули в проход среди серо-коричневых известняковых нагромождений. Тут меня догнала Анька, на ходу превращающая свое макси-платье в радикальное мини.

- А где Топтыга? – поинтересовалась я.

- Там! - Подруга досадливо махнула оторванным подолом. – Надоело сопли жевать, пускай без меня разбираются. Скажи лучше, куда скачешь, как коза наскипидаренная?

- За Зинаидой!

- Е…! – От Анькиных эмоций даже воздух загудел. – Ты знаешь, где это чудо в перьях?!

- Надеюсь.

Такой ответ подругу не устроил, но обсуждения пришлось отложить на время – проход внезапно закончился крутым спуском, заваленным обломками известняка. Друг за дружкой мы медленно полезли вниз, нарушая тишину лишь сосредоточенным сопением.

Через какое-то время стало казаться, что конца этому спуску не будет. Мелкие обломки то и дело выскальзывали из-под ног, с тихим, мгновенно гаснущим шорохом осыпаясь в бездонный зев провала. Ледяной воздух волнами поднимался навстречу. Натруженные ладони горели, точно обожженные. Анькины расшитые башмачки сдались первыми: у одного отлетел каблук, второй вскоре захлопал оторванной подошвой. Пока подруга, перемежая ядреный комментарий со страдальческим оханьем, подвязывала их обрывками подола, я не удержалась на шатающемся камне, хлопнулась на спину и без звука ухнула вниз, проделав подобным манером остаток пути. Это напомнило мне прыжок с десятиметровой вышки – то же чувство беспомощности и отсутствие контроля над телом – с той лишь разницей, что прыжок закончился погружением в относительно мягкую воду. Падение предусматривало иной финал.

Я так и не поняла, почему осталась жива, и, очнувшись в кромешной темноте, на какой-то момент решила, что моей учительской карьере пришел конец, как и прочим жизненным планам. И лишь потом сообразила, что мертвые не издают такие звуки, и вряд ли их станет беспокоить отбитая поясница и содранные локти.

Времени, чтобы придти в себя, оказалось достаточно – мой вариант быстрого спуска подружку не прельстил. Пришлось дожидаться, пока она слезет своим черепашьим ходом. Я подтянула колени к груди и обхватила их руками. Ледяная пустота высасывала тепло из тела, дышать было ужасно трудно, как будто сверху меня придавило тяжелой плитой. Определения «как в могиле» я старалась избегать даже в мыслях, но деваться от него было некуда. Да, нечто подобное я чувствовала именно в могиле, точнее в склепе – склепе Кощея… Ни единого дуновения в спертом воздухе, ни один звук не нарушает мертвенную тишину, и кажется, что сердце вот-вот перестает биться под влиянием безотчетной, неодолимой смертной тоски…

В этот момент меня крепко приложило по спине, и без того травмированной, и родной голос прогремел над ухом, сгоняя оцепенение:

- Ты чего сидишь тут, как после восьмого аборта?! Я же горло себе сорвала, хрень ты безмозглая! Я уж думала, тебя по частям надо будет собирать!

- Анька! – пискнула я, нащупав подружкину руку. Рука тут же вырвалась и привычно треснула меня по плечу. – Хватит драться!

- Я еще и не начинала, - буркнула Анька, в темноте быстро проверяя меня на предмет возможных переломов. – Цела?