Хозяева водных путей. Обережница

Глава 1

Вишневки — деревня, что в дне пути от Черновецка, городка на неторопливом и полноводном Нимре, звалась так из-за громадных вишневых садов, что окружали ее со всех сторон. Именно отсюда купцы везли крупную бордовую и сочную ягоду.

Молодуха, но не девка уж, сочная, что твое наливное яблочко приехала в деревню с двумя белобрысыми мальцами и тройкой здоровущих серых собак. Сама черноглаза да черноброва, а сыновья вон, беленькие, что вишневый цвет.

Купила, значит, бывший дом пана-купца Жмыха, что в город переехал, да начала хозяйство обустраивать. Не то, чтоб в Вишневках ее невзлюбили. Да достался ей вместе с домом вишневый сад прямо у речки, его с недавних пор кроме как мертвым, почитай, и не называли. Раньше то, пока Жмых был, то никто туда ни ногой, только батрачить. Разве ж утащишь вишенку? Выгонит и деньгу не даст за работу. А вот как Жмых с семейством уехали в город, то вся деревня, считай, той вишней и жила. Крали, значится, всем миром. Да все себе, в погреба. Это Жмых имел и лошадков, и телеги, мог и переработать, и продать. А они вот. Себе. Уж и настойку ставили, и варенье варили, и так до поноса, прости Единый, обжирались. А ее было много, она осыпалась, птицы выклевывали половину урожая… Да приключилась лютая зима и померзли вишни. Сад по весне не зацвел. Стояли черные мертвые деревья, напоминая о тщетности сущего. Как сказал тогда местный жрец, это за грех и бесхозяйственность. Мол, надо чаще Единому молится, а не за дарма чужие плоды жрать! Коснулась эта беда только «жмыхового» сада. У остальных-то по деревне вишни опять и цвели, и плодоносили, но таких вкусных ни у кого боле и не было. Вот и смотрели подозрительно. И зачем ей тот мертвый сад… Может вообще ведьма!

Глава 1

В деревню я въезжала осторожно. Самым что ни на есть ранним утром. Так, чтоб мальчишки в телеге еще спали, и со стороны восхода. Как раз лошадники меня видят, потому как табун с ночного гонят. А то знаю я этих сельских. Завтра же ведьмой буду, потому что с заката приехала и на черном осле или козле. Хотя козел у меня с собой есть, но за телегами идет. Правда, не черный, а пегий, но, зараза, хорош. И пара козочек, куры в клетках, и мешки с зерном, кадки с саженцами. Конец весны, давно уж пора огородом заниматься. Вот только подзадержались мы, выбирая место. Вишневки — неплохая деревенька, а, главное, дом рядом с рекой. За садом мостки выходят на небольшую запруду. Как раз мальчишкам купаться.

Пришлыми мы были везде. Потому что своего дома и места у нас никогда и не было Так, чтобы приехать, а там и тебя, и твоих родителей, и дедов и прадедов знают. И из уст в уста всякие истории про семью передают. Я всегда и везде была чужой. Белобрысые хлопчики, которые знали меня матерью, теперь тоже всегда будут везде пришлыми.

Потому, наверное, и хозяйство наше было передвижным. Телеги-фургоны, парочка коников, козочки с козлом, которые прокормятся даже и в зиму отрывая травку из-под снега, да курочки в клетках, что исправно несутся, да петушок. Его в клетку и не сажали никогда. Всегда-то он предпочитал ехать, расхаживая по крупу Бурка. Телеги наши быстро становились крытыми кибитками, из тех, в которых путешествует кочевой народ. Дуги, лежащие сейчас на самом дне, легко вставлялись в пазы на бортах, а сверху натягивалась пропитанная воском плотная ткань, что не пропускала ни дождя, ни воздуха. Поэтому в ненастье в фуронах было душно, зато зимой тепло. Хотя зиму мы старались пережидать в городах.

Мальчишки были еще маленькими, то зимы три или четыре назад было, когда я решила устроиться на постоянном месте. Долго мы не продержались. Наверное, только зиму и прожили. Устала я от косых взглядов, от местной ребятни, что бездумно повторяла выдумки и страшилки за своими мамками-няньками.

Чего только не было. И ворота дерьмом мазали, и щенка отравили. Мальчишки потом долго убивались над кутенком. Окна еще в лавке били. Да ну их, чего теперь вспоминать. Сама виновата. Не любят люди одиноких и сильных баб, которые еще и от мужиков с легкостью отмахиваются. Не любят тех, кто отличается, не любят тех, кто ничего не боится.

Как назывался тот городок? Кажется Осторжец или Острожек? На стрелке двух небольших речек. Пусть и условно судоходных. Купеческий, весь такой благостный. Ох и удирали мы оттудаааа…. Все пришлось оставить. Чай потом те самые бабы, что меня ведьмой обзывали, с интересом выворачивали мои сундуки с нехитрыми пожитками. Только не досталось им ни шелков, ни рубах вышитых, ни даже денег, что там были. Все вспыхнуло у них в руках и пеплом осыпалось. Пусть спасибо скажут, что не с руками вместе. А мы утекли.

Сели на плот на вечерней зорьке и сплавились по речке. Чай жечь-то нас к ночи собирались. При свете солнца такие дела не творят.

Только вот выжили мы чудом, никак иначе. Меня предупредили. Я и сейчас хороша, а тогда еще краше была. Да глупее. Людям еще доверяла. Хотя и не с чего мне было, да. Соседский сынок и предупредил. Мол, уходи, Доротка, не дадут тебе жить, сегодня ночью и придут. И тебя, и мальцов твоих сожгут, никого не пожалеют. За что получил поцелуй мой вместе с благословением. Знаю, что у парня судьба сложилась потом. Отказался он идти и «ведьму с выщенками» жечь. Так и сказал матери да отцу, мол, злое и черное они задумали. Не хочет он в убийстве безвинных участвовать.

Ушел он из отчего дома в ту же весну. Служить государю ушел. Сейчас уж дослужился и до почета, и семью завел. Женился по любви, да и выгода там оказалась немалой. Как же его звали-то… то ли Светослав, то и Святослав…

Нечисть. Так нас любили обзывать храмовнки. Но нечистью я не была, можеть быть немного нелюдью. Только вот пока стояли в Царстве Лесском священные рощи Древних богов, то и любой народ единым в правах считался. Пришла же вера новая, что золотыми куполами увенчала города, тогда и шепоток пошел. Мол, нелюди-то, истинному богу не молятся, а потому и нечего их пускать сюды. Только вот даже бог, что жил в златоглавых храмах, такого не заповедовал. Наоборот, принимал и привечал всех, всем обещал и жизнь по трудам, и посмертие по делам и вере. Отчего ж люди так его учение извратили? Мне неведомо, да и разбираться не хочется. Откровенных гонений на любые другие расы не было, и то хорошо.