Хозяйка бара, или (не) любимая ведьма дракона

Глава 19

Ночью чердак выглядел именно так, как и должен выглядеть чердак. Лунный свет пробивался сквозь окно, рисуя на пыльном полу причудливые узоры, старые сундуки отбрасывали длинные тени, а где-то в углу настойчиво скреблась мышь, явно недовольная нашим вторжением в её личное пространство.

— И долго мы тут будем мёрзнуть? — капризно поинтересовалась Малинка, кутаясь в свой плащик и пританцовывая на месте, чтобы согреться. — У меня уже крылышки сводит! А если я простужусь и потеряю голос? Кто тогда будет развлекать посетителей?

— Тише ты, — шикнул Синяк, который с удобством устроился на старом сундуке и, кажется, вообще не страдал от холода. Коты вообще умеют делать вид, что им комфортно в любых условиях, просто из принципа. — Домовые не любят, когда шумят во время призыва. Они могут решить, что их зовут на войну, и не выйти.

— А мы их разве не на войну зовём? — Малинка округлила глаза. — У нас же Лия скоро приплывет.

— Мы их зовём домой, — поправила я, не отрывая взгляда от бабушкиного амулета, который лежал в центре начерченного на полу круга. — Насовсем. Если они, конечно, согласятся.

Синяк фыркнул.

— Бася согласится. Она от твоей матери уже лет десять тихо сходит с ума. А Гарик вообще согласится куда угодно, где есть тёплая печка и тесто.

Я улыбнулась, вспоминая. Бася и Гарик появились в моей жизни, когда мне было тринадцать. Я тогда как раз прошла обряд первого призыва — все ведьмы в нашем роду призывают домовых самостоятельно, это такой экзамен на самостоятельность. Мать была против, конечно. Она вообще была против всего, что я делала не по её указке. Но бабушка настояла: «Пусть девочка сама выбирает, кто будет хранить её будущий дом».

Я выбрала их. Басю — потому что она с первого взгляда окинула меня оценивающим взглядом и сказала: «Худая. Бледная. Не кормят тебя там?». А Гарика — потому что он, не говоря ни слова, достал из-за пазухи тёплый пирожок с капустой и протянул мне. С тех пор они и жили в нашем доме. Формально — при матери с отцом. А по факту — всегда были на моей стороне. Тайком подсовывали мне добавку за ужином, ворчали, что мать меня замучила своими уроками этикета, и шептали на ухо: «Ничего, вырастешь, свой дом заведёшь — тогда и заживёшь по-человечески».

И вот я завела. Теперь осталось их забрать.

— Ну что, пора? — спросила Малинка, нетерпеливо подпрыгивая.

Я кивнула. Достала из кармана маленький ключик — тот самый, бабушкин, которым когда-то призывала их в первый раз. Он нагрелся в ладони, словно узнавая моё тепло.

— Я, Элиана Райт, ведьма из семьи Райт, — заговорила я, и голос в ночной тишине прозвучал неожиданно громко. — Призываю тех, кто хранит мой род. Бася и Гарик, домовые дома моего детства. Я зову вас. Ответьте мне.

Воздух в центре круга задрожал, замерцал, и вдруг — я даже не успела моргнуть — они появились.

Бася выскочила первой, как всегда, с веником наперевес, в своём неизменном цветастом платке и пуховой кофте, наброшенной поверх ночной рубашки. Вид у неё был такой, будто её только что выдернули из тёплой постели и заставили бежать кросс.

— Ох ты ж! — выпалила она, оглядываясь по сторонам. — Куда это нас занесло?! Гарик, ты где?! Гарик!

— Тут я, тут, — раздался сонный бас, и следом материализовался Гарик. — Чего орёшь, мать? Дай оглядеться.

Он огляделся. Увидел меня. И его сонное лицо расплылось в улыбке.

— О, Эли. Мелкая. Здорова.

— Здравствуй, Гарик, — улыбнулась я в ответ.

— Какая она тебе мелкая?! — Бася наконец-то обратила на меня внимание и тут же включила свой стандартный режим «оценка состояния». — Ой, мамочки! А это что такое?! Элиана, ты чего такая зелёная? Под глазами круги! Щёки впали! Тебя тут вообще кормят?! Гарик, ты глянь!

— Гляжу, мать, — кивнул Гарик, с интересом разглядывая чердак. — Кормят, видимо, редко. Или она не ест.

— Я ем! — возмутилась я. — Просто ночь уже, я вообще-то спать должна была, а не домовых призывать!

— А чего призвала-то среди ночи? — Бася подбоченилась, и веник в её руке принял угрожающее положение. — Случилось чего? И где это «где»? Мы где вообще?

— На чердаке моего бара, — объяснила я. — «Ледяная Гавань». Остров Лунар. Добро пожаловать домой.

Бася замерла. Даже Гарик перестал разглядывать балки и уставился на меня.

— В смысле — домой? — медленно переспросила Бася. — Это что же получается… ты нас… того? Выдернула из того дома? От Верки? Насовсем?

Я кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Я свой дом обрела. И я хочу, чтобы вы были со мной. Как всегда и должно было быть. Вы — мои домовые. Я вас призвала, когда мне было тринадцать.

Тишина повисла такая, что даже мышь в углу перестала скрестись.

Бася смотрела на меня. В ее глазах загорелась радость.

— Забираешь, значит, — прошептала она наконец. — Забираешь…

— Забираю, — твёрдо сказала я. — Вы моя семья. И я без вас свой дом не представляю.

Гарик крякнул и отвернулся, но я успела заметить, как он быстро-быстро заморгал. А Бася… Бася вдруг швырнула веник на пол, подбежала ко мне и со всего размаху ткнулась головой мне в живот.

— Дождалась, — пробормотала она. — Дождалась, глупая. Всё ждала, когда ж ты за нами придёшь. А Верка орала, что ты позор, что ты пропадёшь, что мы с тобой пропадём, а я ей — нет, говорю, наша Эли не пропадёт, она с характером, она за нами вернётся…

— Мать, — Гарик подошёл и положил руку жене на плечо. — Не мокни. При детях неудобно.

— Какие это дети?! — всхлипнула Бася, но всё же отлепилась от меня и промокнула глаза краешком платка. — Это ж Эли! Наша! Маленькая! Которая пирожки с капустой любила!

— Я всё ещё люблю, — улыбнулась я, чувствуя, как у самой защипало в носу.

Малинка, до этого момента тихо сидевшая у меня на плече и наблюдавшая за сценой с широко раскрытыми глазами, вдруг шмыгнула носом.

— Какая трогательная история, — всхлипнула она. — У меня бабушка тоже была… она мне платьица шила…