Хозяйка "Белой усадьбы" - 3. Орден Каситов

8 глава

Следующее утро началось с тишины. Цедрик все еще спал — и спал уже почти сутки. Я заглянула в его комнату сразу после пробуждения, как делала это уже несколько раз за ночь. Мальчик лежал неподвижно, дыхание ровное, спокойное, словно он находился в самом глубоком сне из возможных. Даже Белый сидел рядом, положив голову на край кровати, и не сводил с ребенка своих светящихся глаз.

— Ты присмотришь за ним? — мысленно спросила я.

Пес кивнул, и я вышла.

Вчерашний день был тяжелым. Я до сих пор помнила каждую минуту.

После того, как мы оба успокоились, я вспомнила одну технику, которую вычитывала когда-то в книге по психологии, мне показалось, что она поможет ему:

— Я хочу познакомить тебя с твоей тенью.

Он поднял свои покрасневшие глаза и насторожено спросил:

— С тенью?

— Да. С той частью тебя, где живут твоя злость, твоя ненависть, твоя боль. С тем, что заставило тебя сделать то, что ты хотел сделать. Ты сказал, что в тебе словно кто-то кричал. Так вот – это и была твоя тень.

Он вздрогнул, но не отвел глаз.

— Я не могу…, - начал был он.

— Можешь, — перебила я спокойно. — Я буду рядом. Тебе не нужно бояться. Эта тень — часть тебя. И если ты научишься с ней говорить, научишься принимать её в себе, она перестанет управлять тобой. Хочешь попробовать?

Он молчал долго. Я уже начала думать, что он откажется, но затем Цедрик медленно кивнул.

— Что нужно делать?

— Сядь удобнее, — я указала на его кровать. — А вот сюда, рядом, я поставлю стул.

Я пододвинула стул так, чтобы он оказался прямо напротив кровати, на расстоянии вытянутой руки.

— А теперь я сяду напротив тебя, — отошла чуть подальше, взяв второй стул и села так, чтобы видеть и стул и кровать. — Так нам будет удобнее.

Цедрик смотрел на меня с недоумением, но послушно устроился на кровати.

— Посмотри на этот стул, — сказала я. — И представь, что на нем сидит твоя тень. Не та, что от света, а та, что внутри. Та, где спрятаны все твои обиды. Вся злость. Вся ненависть, которую ты копила годами. Та, что приказывала тебе убить Кора с Ралей.

Цедрик растеряно посмотрел на стул. Я видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки.

— Представил? — спросила я.

— Да, — выдохнул он.

- Опиши её, какая она? Какого цвета, размера? Может быть, у неё есть лицо?

— Она... она черная. Полупрозрачная. И огромная. И она смотрит на меня.

— Спроси вслух у нее: «Что тебе нужно?»

Цедрик замер. А затем все же не смело произнес:

- Что тебе нужно?

— А теперь пересядь на ее место, — сказала я. — И скажи мне все, что она хочет сказать.

Он вновь посмотрел на меня и секунду колебался, а затем резко поднялся и сел на стул.

И в этот момент я почувствовала это.

Холод. Плотный, почти осязаемый холод, который разлился по комнате. Тьма, которая сгустилась вокруг мальчика, словно живая. Я напряглась, готовая в любой момент прервать сеанс — но не потому, что боялась за себя.

Я боялась за него.

Потому что тень, которую он создал, была слишком реальной. Слишком плотной. Слишком... настоящей.

Это была магия.

Он сам не понимал, что сделал. Он просто делал то, о чем я его попросила — но его боль, его ярость, его многолетняя обида оказались настолько сильными, что материализовались во что-то почти осязаемое.

— Я хочу рассказать, — произнес Цедрик, и голос его звучал низко, с хрипотцой, будто говорил взрослый мужчина, а не двенадцатилетний мальчик. — О том, как они меня били. Отец — за то, что я плохо кидал ножи. Мать — за то, что я плакал. Они говорили, что я тряпка. Что из меня никогда не выйдет толку. Что слабые должны умирать. - Он замолчал на секунду, и я увидела, как по его щеке скатилась слеза — но голос оставался ровным, почти безразличным. — Я возненавидел их. Я хотел, чтобы они умерли. И когда они умерли — я не почувствовал ничего. Ни боли. Ни облегчения. Только пустоту. А потом была улица. Голод. Холод. Банда. Там я понял: чтобы выжить, нужно быть злым. Нужно бить первым. Нужно ненавидеть. Потому что, если ты не ненавидишь — ты слабый. А слабых убивают. - Он поднял на меня глаза — и я вздрогнула. В них не было ничего. Абсолютная, беспросветная пустота. — А потом пришла ты, — продолжил он. — Ты вытащила нас. Ты дала нам дом. Ты сказала, что мы — семья. И я почти поверил. Но потом ты привезла их. Кора и Ралю. И я понял: они такие же слабые. Такие же жалкие. И они отнимают твое внимание. Они отнимают Мишиаса. Они отнимают Алекса. А мне снова ничего не остается. Только пустота. И злость. И ненависть.

— Цедрик... — начала я, но он меня перебил.

— Я хотел их убить. Я стоял у лестницы и ждал. Я хотел, чтобы они упали. Чтобы сломали шеи. Чтобы исчезли. И я не чувствовал ничего. Ни страха. Ни сомнений. Ничего. Только холод.

Сглотнув ком, подкатившийся к горлу, я прочистила голос, четко сказала:

- Цедрик, вернись на своё место.

Тень какое-то время смотрела на меня, словно раздумывая, отпускать ли ей мальчика, а затем, Цедрик встал и сел обратно на кровать, хотя тень осталась сидеть на том же месте.

— Что со мной не так, Рина? — спросил он, и теперь в нем слышался просто испуганный мальчишка. — Почему я такой?

Я сделала глубокий вдох. Страх за него все еще жил во мне — но я понимала, что сейчас важно не показывать его. Важно быть спокойной. Важно быть той, кто поможет этой тьме рассеяться.

— Ты не плохой, Цедрик, — сказала я тихо. — Ты раненый. И твоя тень — это не ты. Это твоя боль, которая стала слишком большой. Слишком тяжелой. Ты носил ее в себе так долго, что она начала жить своей жизнью. Но ты можешь отпустить ее. Просто прими её в себе. Скажи ей, что принимаешь её в себе.

- Но, зачем она мне? – с удивлением спросил он.

- Затем, что без тени, не будет света. И тень нужна нам всем. Главное, мы должны осознавать, что не она управляет нами. А мы решаем быть ей или нет. И самое главное, так мы учимся отличать плохое от хорошего. Поэтому твоя тень она навсегда останется с тобой. Но… и свет тоже будет на месте.