Хозяйка Блэквуда

2.3

Вот только сон был слишком странным. Тело до сих пор болело и ужасно хотелось есть. Стало гораздо хуже, когда кроме голода, сводящего внутренности, добавились позывы по нужде. Я осторожно положила ребенка рядом с собой на кровать, сформировала бортик из одеяла. Конечно, она еще совсем малютка и переворачиваться не умеет, но береженного Бог бережет.

С трудом спустила ноги с кровати. Судя по окружающей обстановке, о туалетах в моем сне слыхом не слыхивали. Я осмотрелась в поисках ведра, но и его не нашла. Заглянула под кровать. Там помимо толстого слоя пыли обнаружился медный горшок с ручкой.

Ну, что поделаешь? За неимением ничего другого придется воспользоваться. Агрегат оказался очень неудобным. К тому же после родов ощущения были не самыми приятными. Быстрей бы уже проснуться!

Время шло. Рози про меня забыла, а голод никуда не делся. Лежать мне надоело. Тем более это было совершенно непродуктивным занятием. Охая и ахая, я поднялась к постели и, пошатываясь, побрела к выходу из комнаты.

Отворив дверь, я увидела небольшой коридор, тесный и тускло освещенный масляными лампадками на стенах. В конце коридора был выход на лестницу, темную и прогнившую.

- Рози! Рози! – крикнула я несколько раз.

Одна из дверей внезапно отворилась и появилась голова вчерашнего мужчины.

- Чего орешь? – неласково рявкнул он.

- Нет чтобы о доченьке позаботиться, еды принести, - вздохнула я.

Он потер переносицу.

- Крепко твой рассудок помутился. Разгуливаешь в исподнем, страх передо мной утратила. Видно, придется тратиться на лекаря, - печально вздохнул он.

- Вам бы тоже лекарь не повредил. Невролог или психиатр, например, - проворчала я.

Он поморщился, видно, мало что понял из моих слов. Какой все-таки реалистичный сон!

- Иди-ка к себе в комнату, я принесу тебе еду, - наконец выдал он, вышел на лестничную площадку и зашагал по лестнице.

«Даже не споткнулся», - с разочарованием подумала я, когда он спустился вниз. Ну ладно, главное, чтобы принес чего-нибудь поесть, а то вдруг и правда подвернул бы ногу – и жди его три часа, пока с едой доковыляет.

Постояв еще немного у лестницы, вернулась в комнату. Малышка все так же спала. Я даже забеспокоилась, все ли с ней нормально. Но потом вспомнила, что, если верить прочитанным книгам о беременности, родах и воспитании детей, так и должно быть - младенцы поначалу много спят.

От нечего делать стала разглядывать небогатое убранство комнатки. Мебель сколочена грубо, да и то ее немного. Стол, стул, кровать да плетеная из ивовых веток корзина, служащая колыбелью малютке. Подошла к небольшому зеркалу, висевшему на стене, и вздрогнула. В мутной глади отразилась не я.

Это была совсем молоденькая девочка с осунувшимся личиком, с красными прожилками полопавшихся капилляров в глазах, с густыми синими тенями под нижним веком. И еще она была рыжая. Длинные волосы засаленными прядями спадали вдоль лица. Да уж, мой сон все больше напоминает кошмар. Очнуться бы уже скорее.

В дверь тихонько постучали.

- Войдите!

В комнату вошла Рози с подносом в руках. За ней маячила долговязая фигура успевшего мне надоесть противного мужика.

- Ваш завтрак, - отчиталась служанка, - каша, хлеб и бульон для восстановления сил.

- Рози, мне бы искупаться, - косясь на папеньку, начала я.

- Вода в рукомойнике, - она махнула куда-то в сторону.

- Нет, мне нужно искупаться полностью в ванной. И воду обязательно вскипятите.

- Но зачем… - запротестовала Рози, ища поддержки у своего грубого хозяина.

- Это так трудно сделать? – я вскинула бровь.

Рози засопела и вышла из комнаты.

- Ты стала слишком чистоплотная, - то ли осудил, то ли похвалил меня папенька.

Я оставила его замечание без ответа.

- Как дочку назвала? – спросил он, подходя к ребенку и с любопытством рассматривая малютку. Хотелось оттолкнуть его и рявкнуть, чтоб даже дышать не смел на новорожденную. Но я сдержалась. Психов лучше не провоцировать.

- Чего молчишь? Разговаривать со мной не хочешь?

Похоже, молчу я или говорю, итог один – этот тип все равно будет беситься.

- Анечка, Анна, - это имя мне всегда нравилось, поэтому я даже задумываться не стала.

- Какое ужасное имя, - поморщился папаша. – Назови ее Брунгильдой.

- Я уже назвала ее и называть по-другому не собираюсь.

- Это имя твоей прабабки, прояви уважение к памяти предков.

- Бедная женщина! Как она с таким именем жила-то?

Глаза папеньки гневно сверкнули.

- Для меня и для всех, кто живет в этом доме, мою внучку зовут Брунгильда. Ясно?

- Сказал человек, который еще вчера желал этой крошке смерти, - не удержалась от язвительного замечания я.

Папенька снова зыркнул на меня так, будто я ему три миллиона должна и десять лет не отдаю, и направился вон из комнаты.