Хозяйка болот и кот-обормот

Глава 8

Проснулась я внезапно, словно кто-то позвал. Глаза распахнула… темно вокруг, лишь сквозь щель в ставнях пробивается слабый свет. То ли луна еще светит, то ли заря занимается – не поймешь.

Лежу на полатях своих, одеялом укрытая. А как здесь оказалась? Последнее, что помню, как в обморок падала, а меня подхватили руки... мужские руки. И голос бархатный, низкий.

Сердце забилось быстрее. Все вспомнилось. И зеркальце волшебное, и черный дым вместо кота, и янтарные глаза. Не приснилось мне, значит. Правда все было.

Тихонько, стараясь не скрипеть досками, спустилась с полатей. Босыми ногами да на холодный пол. Пальцы поджала от неуютности. Вздрогнула от озноба, огляделась. В избе пусто и тихо. Вроде бы. Но чувство такое, что кто-то здесь... следит.

Огонь бы зажечь, да страшно к печи подходить. Вдруг он там? Кто он вообще такой, этот кот-не-кот? Решилась на малое – магический светлячок создать. Простенькое заклинание, даже самые слабые ведьмы его с детства умеют.

Сложила пальцы щепотью, зашептала:

– Свет малый, сила ясная, явись изо тьмы...

И тут же услышала шипение злое, утробное. А в темноте вспыхнули две точки янтарного огня.

– Не надо... магического... света... – прозвучал голос, будто из-под земли приглушенный. – Режет...

Замерла я, руку с недоплетенным заклинанием опустила. Глаза янтарные ближе подвинулись. Теперь они были почти на уровне моих глаз.

– Лучше... вот так...

Послышался скрежет. Это кресало о кремень ударилось. Искры высеклись, а потом неверный огонек затеплился на березовой лучине. Высветились пальцы – длинные, человечьи, державшие ее.

– Другое дело, – голос стал ровнее, спокойнее. – Живой огонь мне не вредит. И лунный свет терпеть могу. А вот магический... не выношу.

Огонек лучины разгорелся ярче, и я наконец увидела... его.

Передо мной стоял молодой парень. Высокий, плечистый. Штаны, да рубаха холщовая с распахнутым воротом. Из-под нее татуировки виднелись, все какие-то символы хитрые. Короткие темные волосы взъерошены ежиком непослушным. Руки сильные… те самые, что меня в постель, видать, уложили.

Но более всего поразили меня глаза. Те самые, янтарные, что и у кота были, и у ночного гостя в видении. Чуть раскосые, яркие, с вертикальными зрачками, как у дикого зверя. И взгляд хитрый, пронизывающий насквозь.

Он ухмыльнулся, заметив мое изумление.

– Ну что, ведьмочка, теперь и ты втянута в эту историю. Хотела узнать, кто я? Вот и узнала.

Я попятилась, уперлась спиной в стену. Стояла, глаз с него не сводя. А в голове лихорадочно перебирала… Кто же он такой?

Ипостась кошачья, песни усыпляющие, во мраке живет…

Кот-баюн, не иначе!

Сказочное создание, из древних легенд. Не демон, не нечисть, а существо магическое, из другого мира пришедшее.

В академии нам рассказывали, что коты-баюны усыпляли путников своими песнями, а потом... пожирали их. Но вроде как истребили их еще во времена Третьего Княжества. А тут – нате вам! Живой, настоящий!

– Кот-баюн... – прошептала я. – Ты же... вымерли все...

Он усмехнулся шире, показав острые клыки не человеческие, звериные.

– Как видишь, не все. Хотя очень старались... охотники разные.

Лучину он сунул в светец у стола, та засияла ярче. Потом прошел к лавке, уселся, закинув ногу на ногу, и посмотрел на меня с насмешливой улыбкой.

– Да не трясись ты так. Не съем я тебя. Это все байки старушечьи. Коли б так было, я еще мог в первую ночь…

– А что ж тогда? – вырвалось у меня. – Сказки говорят, вы путников заговаривали, усыпляли и...

– И сжирали? – закончил он, рассмеявшись. – Не совсем так. Предпочитаю энергией питаться, а не мясом. Это куда... приятнее.

Внутри у меня все похолодело. Энергией? То есть жизненные силы высасывает?

– А кто готов ею делиться, – продолжал он, глядя на меня пристально, – те обычно сами приходили слушать мои песни... в мою постель.

Произнес это с таким намеком, что щеки мои запылали. Туда-сюда прошлась по горнице, собираясь с мыслями.

– Так ты... прирученный что ли? Как же тебя занесло в эти края?

Баюн вздохнул, поморщился.

– Давняя история. Был я когда-то свободным, сильным. Жил в лесах дремучих, на перекрестках дорог. Девушки деревенские сами ко мне приходили, – вздохнул так еще, с сожалением явным о былом-удалом. – Кто из любопытства, кто за предсказаниями. А я им песни пел, сказки рассказывал… Ну, и не только, конечно.

Хмыкнул, по мне взглядом пробежался с головы до пят, что меня всю жаром опалило. Но он моих реакций ждать не стал… Продолжил: