Хозяйка болотной пустоши

Глава 1

Что это?

Лиля повела носом и поморщилась. Отвратительный запах взбудоражил рецепторы. Нет, даже не запах, а настоящая вонь. И такая мощная, что желудок скрутило, а тошнота рванулась наверх.

Лилия Викторовна села, потом вскочила. Но ноги разъехались, и она свалилась набок да в вонючее корыто.

— Твою ж мать! Что это?

Она чуть не захлебнулась воздухом от отвращения, вытянула шею, замотала головой, отплевываясь, открыла глаза, но ничего не увидела сквозь грязь, залепившую лицо. Лиля провела ладонями по коже, смахивая ошметки, похожие на пищевые отходы: какие-то очистки, каша, листья. Все мерзкое, скользкое и противное.

И тут что-то мягкое и влажное ткнулось ей прямо в губы.

— О боже! Уйди прочь! — взвизгнула она не своим голосом, передергиваясь от омерзения.

На миг испугалась, с усилием открыла глаза и обомлела. Она лежала в свинарнике.

В самом настоящем свинарнике, грязном, вонючем, полном черной жижи, смятой соломы и еще каких-то куч неизвестного происхождения. Здесь было влажно, душно, от зловонных испарений ее тело покрылось потом.

А рядом стояла розовая свинка и самым наглым образом обнюхивала Лилю мокрым пятачком.

— Хр-р-р, — донесся издалека грозный рокочущий звук.

Лиля пригляделась и икнула от неожиданности.

Огромный черный боров стоял в темном углу, загребал ногой солому вперемешку с дерьмом и сверлил ее маленькими глазками. Такое не могло привидеться воспитанной даме даже в страшном сне.

И столько злобы было в этом взгляде, что Лиля мгновенно поняла: сейчас бросится. Прямо сейчас, как только его ярость созреет.

«Я же болею, не смогу сопротивляться», — с отчаянием подумала она.

И тут боров хрипло хрюкнул, подпрыгнул и понесся на нее.

Лиля вскочила: откуда только силы взялись?

Она бросилась к перегородке, пташкой взлетела по перекладинам ограждения и спрыгнула с другой стороны. Выпрямилась и судорожно выдохнула, держась за бешено колотящееся сердце. Боров шмякнулся широкой грудью о жерди так, что они затряслись.

Прилив адреналина ударил в кровь, разнесся мгновенно по всему телу. Лиля испугалась, заметалась, но ограда выдержала атаку.

— Что, съел, урод? — спросила она борова, подошла ближе и даже высунула язык, как девчонка.

Кабан затряс огромным животом, затопал короткими ножками, словно понял оскорбление. Потом хрюкнул злобно, развернулся задом и выдал вонючую струю прямо под ноги Лилии Викторовне.

— У-у-у, мерзкая скотина! — отскочила она к противоположной стене.

Тут Лиля поймала взглядом свои ноги и оторопела. Куда делись мягкие домашние тапочки с розовыми помпонами? Их подарила ей на день рождения внучка Настенька.

— Бабуля, теперь у тебя никогда не будут мерзнуть ножки, — заявила она, чем растрогала Лилию Викторовну до слез.

Сейчас на ее ногах красовались ужасные растоптанные ботинки. Нос одного оторвался и смотрел наверх, а второй вообще потерял первоначальный цвет.

Лиля приподняла длинный подол, запачканный свиным дерьмом, чтобы получше разглядеть обувь, и тут сделала новое открытие. У себя дома была в теплом фланелевом халате, а сейчас на ней красовалась юбка.

Откуда юбка?

Мысли будто сошли с ума, генерируя новые и новые вопросы, на которые не было ответа.

Лилия заметила свои пальцы, все еще сжимавшие ткань юбки, и икнула.

Она поднесла их ближе к глазам, потом отодвинула. Огляделась, заметила маленькое окошко, затянутое чем-то мутным, бросилась к нему.

Странно, даже в таком тусклом свете она видела прекрасно, хотя давно уже без очков не могла и шага ступить.

Но удивило не это.

Лилия Викторовна ошарашенно разглядывала свои кисти. Раньше они были пухлые из-за лишнего веса, покрытые возрастной «гречкой», а обручальное кольцо на безымянном пальце врезалось в кожу. Сейчас она видела тонкие длинные пальчики, испещренные царапинами и усеянные цыпками. Под обломанными ногтями чернела грязь.

— Мамочки мои, — прошептала она. — Что со мной случилось? Разве это я?

Теперь она уже крутилась, отряхивалась от корма и соломы, разглядывая себя со всех сторон и усиленно борясь с паникой. Это была она и не она в то же время. Вернее, мозгами была она, а телом — совсем другая. Тоненькая фигурка, тощие, как цыплячьи окорочка, ножки, узкая талия и длинные спутанные волосы — все это сводило с ума, мешало здраво мыслить.

Радовало только одно: кашель исчез, температура не заводила дрожью тело. Лилия Викторовна чувствовала себя здоровой и живой. Правда, от голода судорогой стягивало желудок, но это уже было вторично.

Дверь в противоположном конце свинарника с грохотом распахнулась от удара.

— Лия, засранка! Где тебя духи носят? — завопил звонкий детский голос. — Айда в дом! Вот мамка надерет тебе зад крапивой!

«К-крапивой! Мне?» — от представленной картины стало дурно.