Хозяйка чайной плантации. Последний шанс для старой девы

Глава 5

На дворе стояла ночь, так что я лишний раз не открывала занавески у окон экипажа, помнила, что даже в самых благополучных районах столицы в это время творилось беззаконие.

Как только наступала темнота, со всех щелей выползали разбойники и воры разных мастей, вылавливая зазевавшихся зажиточных горожан, с которых можно было стрясти золотишко.

В моем же случае поживиться им было особо нечем, так как всё, что у меня было из ценного, это чек на сто золотых с печатью Императорской Канцелярии и худой кошель с несколькими серебрушками.

Пока карета двигалась в размеренном темпе вперед, я всё чаще слышала шум с улицы и голоса – мужские похабные и женские зазывающие.

Проявив любопытство, все-таки слегка отодвинула сбоку занавеску и одним глазком глянула, где мы проезжали. И едва не отпрянула от страха, когда лицом в прутья уперся какой-то неопрятный верзила с рытвинами на лице и желтыми, явно гнилыми зубами. В лицо дохнуло жутким перегаром, и я замерла, не в силах разжать пальцы и насилу опустить занавеску.

– Сколько берешь за ночь, красотка? – рыгнул он, осклабившись, и я передернулась, испытав отвращение. Один из собутыльников потянул его на себя, и они оба полетели в канаву, изрыгая проклятия, но мне было на них уже всё равно.

Судя по яркому красному свету, карета двигалась в сторону Квартала Удовольствий, куда в здравом уме не отправилась бы ни одна приличная женщина.

Мне бы крикнуть кучеру, чтобы немедленно разворачивался, но язык, казалось, прирос к нёбу, пока я с ужасом разглядывала вакханалию, творящуюся на улице.

Чем дальше мы продвигались, тем становилось шумнее и грязнее, и я уже просто боялась отвернуться.
Когда карета, наконец, остановилось, меня охватило очередное беспокойство. С Квартала Удовольствий мы так и не выехали. Остановились у достаточно опрятного двухэтажного дома, где не сновало отребье, но меня никак не покидала тревога.

Когда дверь кареты подергали снаружи, я замерла, гадая, что произошло.

Это кучер самовольно привез меня по ему одному знакомому адресу, или его по-тихому убили, а теперь решили поживиться мной и моим кошельком.

– Госпожа Лиана, прошу, откройте, пока мы не привлекли к экипажу излишнее внимание.

Голос показался смутно знакомым, и я чертыхнулась, коря себя за то, что не познакомилась с кучером заранее. Сейчас бы не тряслась от страха за свою жизнь.

У меня не было в саквояже оружия, поэтому я вытащила из волос один из длинных металлических шпилек, похожих на японские кандзаси. Наконечник у него острый, так что при грамотном подходе и без излишней паники я смогу отбиться от нападавшего. Если он один…

Медленно двинула щеколду вправо и отступила, ожидая, когда откроется дверь. Услышав щелчок, дверь потянули наружу, и когда я уже вскинула руку, крепко зажав шпильку, в проеме показалось знакомое лицо в черной шляпе. Рассмотреть его я не успела, так как он задвинул шляпу ниже на лоб, но я увидела его скептическую ухмылку.

– Решили обороняться шпилькой? Смотрите, как бы вам глаз не проткнули этой ерундовиной, – насмешливо вставил он, и я промолчала, спустившись со ступенек сама. Проигнорировала его руку, так как всё еще была взбудоражена адреналином, но при этом зла на него за самоуправство.

– Что мы здесь делаем? Я, может, больше не женщина лорда Даррена, но уважаемая приличная женщина, и не пристало мне… – говорила во мне прежняя Лиана.

Заметила некрасивый шрам, пересекавший губной желобок и уходящий по подбородку к шее, и он заметил мое любопытство.

– У вас есть другие варианты, где остановиться на постой, госпожа? Предпочитаете теплой постели канаву Квартала Удовольствий? – грубо спросил он и дернул презрительно губой.

Меня всё еще потряхивало, так как это тело явно обладало слабой нервной системой, что мне не нравилось, но благоразумие мне досталось из прошлой жизни, так что я не стала спорить и с благодарностью поплелась за кучером. Он мне так и не представился, а у меня не было сил заводить разговор.

Глупо настраивать его сейчас против себя, когда у меня в этом мире еще не было ни одного союзника. А без друзей в незнакомом месте даже мне будет сложно выжить.

Если бы не мои навыки коммуникации, я бы еще в девяностые обанкротилась, отдав всё бандитам, но ведь выдержала, пережила те нелегкие времена.

Пусть не без потерь, но я выстояла и стала только крепче на ноги. Так что и в этот раз не позволю никаким трудностям меня сломить.

– Раньше это был дом терпимости, госпожа, но последние пять лет это постоялый двор, который принадлежит моей сестре. За постой она берет немного, но и условий, к которым вы привыкли, можете не ждать, – грубовато сказал кучер и постучал кулаком в дверь.

Понести мой саквояж не предложил, но я не гордая, сама справлюсь. Что-то мне подсказывало, что остальные чемоданы будут в целости и сохранности.

Дверь нам открыла женщина в возрасте – сонная, с хмурым выражением лица и обвислыми щеками.

– Ночь на дворе, Шир, только по двойному тарифу приму, – цокнула она, глянув на брата, но он молча отсыпал ей горсть медных монет, и она также молча ссыпала их в широкий карман передника.

Скользнув по мне равнодушным взглядом, она развернулась, поглубже перехватила свечу на подставке и прошла вглубь дома, как бы говоря мне следовать за ней.

Кучер сразу ушел, закрыв за собой дверь, а я, потоптавшись в коридоре, за неимением лучшего поплелась за хозяйкой постоялого двора. Сделала себе пометку вернуть медяки мужчине и подивилась неразговорчивости хозяйки.

– Постельное белье чистое, полотенце и одеяло в шкафу. На ночь дверь запирать на щеколду. В ином случае за сохранность дом ответственности не несет.

Короткий ликбез быстро закончился, и женщина ушла, прикрыв дверь и оставив меня в полной темноте. Что она имела в виду под сохранностью – меня или мои ценности – я проверять не захотела, а потому сразу же задвинула засов на ощупь.

Поставила саквояж на пол и попыталась создать на ладони тот яркий круглый светлячок. Получилось не с первого раза и только после определенных усилий, так что при тусклом свете своей магии я разделась, юркнула под простынь и не стала укрываться одеялом. Мало ли, что в нем могло завестись за то время, что постоялый двор принимал путников.