Хозяйка чайных плантаций. Мой счастливый остров

Глава 3

Когда телега, на которой я лежала, корчась от чудовищной боли, наконец остановилась, солнце почти полностью скрылось за верхушками деревьев. Ветер свежел; в лицо повеяло знакомыми запахами осени: прелой листвы, грибов, сырой земли, плесени. На сумеречном небе грозно поднималась чёрная башня донжона, в окнах которой мерцали огни.

Во дворе замка, куда меня привёз незнакомый мужичок, горели факелы, от которых жаркими волнами исходил чад. Несмотря на приближение ночи, суетня и гам в замковом дворе не утихали. Где-то громко бранились женщины: голос одной из них был визгливым, а у другой гудел, будто она сидела в пустой бочке и оттуда огрызалась. Кто-то жалобно просил вынести ему из кухни хотя бы корочку хлеба. Неистовым лаем заливались собаки. Откуда-то сверху доносился заразительный детский смех.

- Эй, Люка, ну-ка, быстренько дуй за матушкой Дафни, – скомандовал возница, обращаясь к кому-то маячившему в полутьме двора. – Тащи её сюда, даже если старая карга будет упираться! У нас тут её милость Элинор де Вэннесан рожать удумали...

«Элинор де Вэннесан это, стало быть, моё новое имя. И теперь я, кажется, буду существовать в теле этой Элинор, испытывать её боль, проживать её жизнь», – пронеслось у меня в голове.

Долговязая тень метнулась и исчезла без слов, а в следующую минуту раздался громогласный мужской голос – такой мощный, что, услышав его, и кони присели бы от испуга.

- Кто это там распоряжается моими слугами? Бертин, тебя ли я слышу, старый ты хрыч? Какого чёрта ты здесь делаешь?

Я слышала, как кто-то подошёл к телеге, но уже даже не пыталась посмотреть на него. Мне было так плохо, что я лишь стонала и не хотела открывать глаза. Да и веки вдруг стали такими тяжёлыми, будто налились свинцом.

- Мессир... – виноватым голосом залопотал Бертин (так я узнала имя моего возницы), – ваша светлость... Вы уж простите, если я позволил себе чего лишнего...

- Да ладно! Брось извиняться, Бертин. Ты же, можно сказать, у себя дома. Давненько же ты к нам не заглядывал. Проездом или в гости? – осведомился обладатель густого баса, очевидно, хозяин замка.

- Проездом, ваша светлость. Вот, вёз её милость в Шантонсо, а они, стало быть, разродиться прежде сроку собрались. Я и смекнул: ежели матушка Дафни возьмётся за дело, то, пожалуй, уладит его добром.

- Погоди-ка! Ты говоришь, что ехал в Шантонсо? Ведь этот мануар принадлежит королевской семье! А как зовут даму в твоей телеге?

- Так это... её милость Элинор де Вэннесан...

- Виконтесса де Вэннесан? – изумлённо переспросил хозяин замка. А потом как заорёт: – Что ж ты тогда столбом тут стоишь, подлец этакий? Немедля мадам де Вэннесан сопроводить в мои личные покои! А как только Люка вернётся с матушкой Дафни, тотчас веди её туда же!

- Помилуйте, ваша светлость! Да как же я сопровожу мадам в ваши покои? – растерялся Бертин. – Она и на ногах-то не держится!

- На руки её возьми, болван! – внезапно гаркнул хозяин замка, да так, что я съёжилась под покрывалом. – Всему-то вас, недоумков, учить надо!

Спустя некоторое время я оказалась в объятиях возницы, который нёс меня с такой осторожностью, будто ему вручили хрупкую стеклянную вазу. Я же была не в состоянии даже пальцем пошевелить и чувствовала себя тряпичной куклой.

Дыхание с хрипом вырывалось из груди вперемежку со стонами – так непереносимо мучительно ныл живот. Меня то знобило, то бросало в жар. От пота и крови одежда насквозь промокла, и мне казалось, что эти чудовищные муки никогда не прекратятся, по крайней мере, пока не придёт мой последний час.

- Приготовьте мою опочивальню да натопите там хорошенько! Дров не жалеть! – приказал суетившимся вокруг слугам хозяин замка, который следовал за Бертином, стараясь не отставать от него ни на шаг.

Я слышала, как со скрипом открылась тяжёлая дверь, и вскоре меня бережно опустили на мягкую перину. В жарко натопленной комнате уютно потрескивали горящие в камине дрова, пахло горьковатым дымком и расплавленным воском.

Не успела я с трудом перевести дыхание, как снова начались схватки. Боже мой, могла ли я подумать, что появление нового человека в этом мире сопровождается такими непереносимыми муками!

Сквозь шум в ушах я слышала, как в комнату вошли несколько человек. Женский голос велел кому-то закипятить воду, приготовить свежие простыни. Потом раздался характерный металлический лязг инструментов. Проворные руки привычными движениями ощупали мой живот.

Должно быть, матушка Дафни, – догадалась я и снова скривилась от боли.

- Что скажешь, Дафни? – раздался уже знакомый голос хозяина замка.

- Пока ничего утешительного. Роды прежде срока. Положение плода неблагоприятное. Потеря крови слишком велика.

Ответ повитухи поверг меня в шок.

По-видимому, все обстоятельства складывались так, что не оставляли никакой надежды. Я понятия не имела, в какую эпоху попала и насколько развиты здесь гинекология и перинатология. Но, если я обречена умереть при родах, то в чём тогда смысл моего так называемого попаданчества? Должен же быть какой-то смысл?!

Возможно, я уже умерла однажды – в своём мире (хотя и не помню этого), но потом Судьба подарила мне новый шанс: прожить жизнь Элинор де Вэннесан. Значит, я просто обязана её прожить!

И не только это.

Элинор была беременна.

В своей прошлой жизни я уже совершила две непростительные ошибки, когда поддалась уговорам мужчины, которого безумно любила и который не хотел иметь детей, считая их обузой. Но тогда, если Судьба и вправду смилостивилась надо мной, я должна не просто выжить – я должна стать матерью!

И будто в подтверждение моим мыслям прозвучали обнадёживающие слова матушки Дафни, которые она адресовала хозяину замка:

- Не волнуйся, твоя светлость, я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы её спасти. А если повезёт, то и её ребёнка тоже.