Хозяйка чайных плантаций. Мой счастливый остров

Глава 5

Время в ожидании короля тянулось бесконечно долго.

Я нервничала, и малыш, чувствуя мою тревогу, начал капризничать. К тому же, у меня, как на беду, почти не было молока: ребёнок брал грудь, но не наедался и плакал.

- Похоже, ваша милость, из-за пережитых волнений и трудных родов вы лишились молока, – авторитетно заявила матушка Дафни, наблюдая за моими бесплодными попытками накормить сына. – Вам нужна кормилица.

Повитуха окинула меня оценивающим взглядом и, покачав головой, с сочувствием прибавила:

- Вам бы и самой не мешало подкрепиться как следует. Выглядите вы, скажу прямо, неважно. Даже удивительно, как такая тощая и болезненная на вид особа продержалась почти девять месяцев!

Сколько я себя помню, всегда была в меру упитанной, со здоровым цветом лица, на котором после прогулок на свежем воздухе неизменно играл яркий, густой румянец. Элинор же, в отличие от меня, отличалась худобой. Интересно, насколько же мы с ней непохожи?

- Здесь есть какое-нибудь зеркало? – спросила я у матушки Дафни, желая немедленно ознакомиться со своей новой внешностью.

- Имеется. – Повитуха огляделась по сторонам, метнулась к сундуку и через минуту протянула мне небольшое круглое зеркало в бронзовой оправе.

Я с любопытством взглянула на своё отражение: бледное измождённое родами лицо с нежной гладкой кожей, глаза тёмно-синие, огромные, в пол-лица, бескровные губы красивого рисунка, изящный – тут можно сказать: аристократический – носик. Тёмно-русые с оттенком осенней листвы волосы, ещё влажные от пота, прилипли к голове. Я дотронулась до них дрогнувшей рукой.

Всё-таки странно видеть в зеркале не то, к чему привык за четыре десятка лет жизни. Глядя на новое собственное отражение, я подумала, что всё это случилось не со мной, а с другим, чужим мне человеком. Я ясно понимала абсурдность событий и всё ждала момента, когда проснусь и увижу себя в привычной, родной обстановке. Однако воспоминания Элинор убеждали меня в том, что моей прежней жизни у меня больше не будет и что я здесь надолго... Хм, пожалуй, что навсегда...

Пока я разглядывала себя в зеркале, изумляясь своему юному возрасту и изысканной красоте, Дафни вышла из комнаты и через несколько минут вернулась с молодой пышногрудой женщиной. На ней было длинное домотканое платье без всякой отделки, холщовый чепец и грубая обувь. Несмотря на свой бедный наряд, женщина держалась с достоинством; и выглядела она, в отличие от Элинор, здоровой и полной сил: о таких обычно говорят «кровь с молоком».

- Вот, ваша милость, нашла кормилицу для вашего сыночка. Её зовут Манон, она в замке Сеймюр на кухне служит, – представила гостью Дафни. – У Манон трое деток, а месяц назад она четвёртого родила.

- Рада знакомству, – приветливо ответила я и улыбнулась Манон, не сумев скрыть своё смущение. Не знаю, почему, но мне было стыдно за то, что я не могу сама кормить своего малыша.

- Где же наш кроха? – Манон окинула комнату быстрым взглядом, подошла к колыбельке и осторожно подняла младенца.

Она дала ребёнку грудь, и тот, крошечной ручонкой цепляясь за неё, принялся сосать, жадно причмокивая.

Я смотрела на эту картину с умилением и радовалась, что у моего сына появилась возможность утолить свой голод. Больше не было причины для тревоги и страха: ведь если он ест с таким аппетитом, значит, будет жить.

И тут моё внимание привлекли голоса в коридоре. Сердце вдруг сжалось в каком-то смутном предчувствии, а глаза не отрываясь смотрели на дверь. И, когда она открылась, а на пороге появился высокий мужчина в сопровождении графа де Рийак, мои губы прошептали: «Теодорих».

Да, это был король.

- Элинор! – вскричал он, бросаясь к моей постели.

- Ваше величество, – пробормотала я и опустила взгляд.

В этот момент меня переполняли странные чувства. Исходя из воспоминаний Элинор я должна была испытывать любовь к этому мужчине, трепетать в его присутствии от страсти, искать утешения в его объятиях. Однако... ничего этого не было. Для меня король оставался абсолютно чужим человеком, незнакомцем, которого мне лишь предстояло узнать.

Несомненно, Теодорих обладал привлекательной внешностью, приятным голосом, величественной осанкой и не мог не нравиться женщинам. К тому же, его особенный статус, овеянный властью и авторитетом, прибавлял его облику значительности. Но, несмотря на это, король не сумел затронуть струны моего сердца: самозабвенная любовь, которую питала к Теодориху Элинор, не нашла в нём отклика.

Король схватил мою руку и, поднеся к своим губам, прильнул к ней долгим поцелуем.

- Дорогая моя, милая! – прошептал он; выражение горячего сочувствия озарило его тонкое лицо. – Как же ты, должно быть, мучилась, бедняжка!

Я промолчала, не решаясь вести интимные беседы в присутствии свидетелей.

Очевидно, граф оценил моё затруднительное положение. Я услышала, как он зашикал на Дафни и Манон, и обе женщины торопливо вышли, унося ребёнка. Ушёл и граф, оставив нас с королём наедине.

- У нас сын, ваше величество, – наконец, собравшись с духом, сообщила я Теодориху, так и не осмелившись назвать его «Тео»: как это мысленно делала Элинор. – Чертами лица очень похож на вас, и такой же, как вы, разумный: глазки у него живые, смышлёные. Какое имя вы желаете ему дать?

- Армэль, – не задумываясь ответил король. – Так звали моего прадеда, который основал новую правящую династию. Значение имени: «каменный принц». Я хочу, чтобы наш мальчик вырос крепким и неуязвимым, как камень. Я собираюсь признать его своим бастардом и пожаловать ему графство Санжу. Это очень богатое графство, с плодородными землями и многочисленными деревнями. К тому времени, когда наш сын подрастёт, поместья Санжу будут цениться ещё выше.

- Благодарю, ваше величество. Вы так щедры! Ах, как же я счастлива, что вы сейчас здесь, рядом со мной! Живой и невредимый... – начала я, но король тут же нетерпеливо прервал меня.

- Элинор, что случилось? Граф де Рийак, мой добрый сосед, сказал, что у тебя есть для меня некое важное известие. Скажи, душа моя, почему я не могу поохотиться сегодня в здешних лесах? Ты же знаешь, что я выехал в Шантонсо накануне назначенной охоты и как усердно я готовился к ней. Мои егермейстеры, мои псари, моя свита – все уже давно ждали этого дня.