Хозяйка чайных плантаций. Мой счастливый остров

Глава 9

Там, где не действуют женские слёзы, интимные признания в любви и верности, приходится прибегать к силе официального слова. И для того, чтобы добиться королевского снисхождения, к прошению о помиловании требуется всего лишь приложить копию документа о купле-продаже некоего клочка земли, затерянного где-то в океане.

Я сделала всё, как меня научил граф де Рийак, взявшийся опекать меня в память о своём друге и ставший моим единственным в новом мире защитником-покровителем. Закончив писать прошение под диктовку графа, я позволила себе сделать лишь одну «отсебятину»: вложила в конверт срезанный у себя локон. Мне тогда подумалось, что этот сентиментальный жест должен растрогать Теодориха и вызвать у него если не тоску об утраченной любви, то хотя бы запоздалый прилив нежности к своей бывшей возлюбленной. Граф мой романтический порыв не то, чтобы не одобрил, но и отговаривать тоже не стал.

С той минуты, как топот лошадиных копыт затих за стенами замка, ожидание возвращения графа превратилось для меня в настоящую пытку. Чтобы как-то отвлечься от негативных мыслей, связанных с нестабильным и непредсказуемым характером Теодориха, я придумывала слова и мелодию колыбельных, которые затем напевала своему малышу. На мой взгляд, получалось весьма неплохо, а главное, моё сочинительство имело превосходный результат: сынок, немного похныкав, крепко засыпал у меня на руках. Так я и сидела с ним, утопая в пуховой перине и подушках, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить его сон.

Время от времени в покои заходила служанка: приносила мне еду и питьё, помогала справить нужду, помещая под меня некий сосуд наподобие больничной утки, проводила необходимые гигиенические процедуры. Местные блюда не отличались изысканностью и не относились к высокой гастрономической кухне. Зато они были весьма калорийные, а главное, готовили их из натуральных продуктов. В качестве напитков популярностью пользовалось вино, разбавленное водой, и разнообразные травяные отвары. О таких привычных и всеми любимых в моём мире напитках, как кофе, какао или чай, здесь даже не слышали.

И, конечно же, я продолжала видеться с Манон: кормилица появлялась в комнате строго по часам и уже не только своей ответственностью и любовью к детям, но также пунктуальностью вызывала ещё больше уважения.

От Манон, которая служила в замке Сеймюр, как говорится, с младых ногтей, я узнала, что граф де Рийак два года как овдовел и что из пятерых его детей только самый младший по-прежнему живёт с ним под одной крышей. Рассказывая мне о своём господине, Манон всегда с тёплыми чувствами произносила его имя, из чего следовало, что хозяин замка Сеймюр пользовался у слуг большим уважением. Собственно, меня это ничуть не удивляло: граф де Рийак относился к той категории людей, которые обладают цельным характером и умеют быстро завоевать симпатии окружающих. Мне даже льстило, что такой человек стал моим покровителем.

Граф появился в замке на исходе третьего дня. Поскольку Шантонсо находился неподалёку замка Сеймюр, задержку графа можно было объяснить двумя возможными причинами. Либо встреча с королём проходила в напряжённой обстановке и для заключения соглашения требовалось дополнительное время и больше терпения. Либо – и я надеялась именно на этот вариант – всё прошло успешно, и стороны, добившись удовлетворявшего их обеих результата, остаток времени провели в приятном досуге. Например, сыграли в карты или в другую модную в эту эпоху игру, посмотрели театральное представление или рыцарский турнир, в конце концов, сходили в баню и хорошенько выпили.

- Мадам, поздравляю! – громогласно произнёс граф, переступив порог спальни, и помахал у себя над головой бумажным свитком, перевязанным лентой. – Отныне вы вступаете в права законной владелицы земель, расположенных на острове Новая Корнубия. Вам принадлежит дом, построенный вашим отцом, а также движимое и недвижимое имущество в данном поместье. Включая слуг, находящихся при особе владельца поместья. Его величество король Теодорих подписал указ о вашем изгнании на остров Новая Корнубия, куда вы можете отправиться тотчас по вручении вам сего документа. Вам также позволено оставить новорождённого сына при себе, записав его как сына от виконта Годарда де Вэннесан.

- Воистину, иногда милосердие королей приносит добрые плоды, – прошептала я, к месту вспомнив слова графа.

Осознав, что все мои страхи миновали и тревожное ожидание наконец-то закончилось победой, я вдруг почувствовала, что силы оставили меня, и с трудом сдерживала слёзы, невольно навернувшиеся на глаза. Мне хотелось броситься к графу, чтобы в его объятиях рыдать от счастья, но я сумела удержаться от этого эмоционального порыва. И, замигав влажными глазами, горячо поблагодарила своего нечаянного благодетеля за все хлопоты, дружескую обязанность и человечность.

- Мадам... – снова обратился ко мне граф, однако я тут же перебила его, чтобы сказать, что он может называть меня просто по имени. – Элинор, помните, что, хотя, земли, унаследованные вами от отца, переходят в ваше владение, ваш законный супруг, Годард де Вэннесан, может претендовать на часть имущества согласно Правового Кодекса. На данный момент его дальнейшая участь остаётся под вопросом. Все участники заговора взяты под стражу и ожидают решения Королевского суда. Однако король дал мне понять, что приговор будет одинаков не для всех. Понимаете?

- Вы хотите сказать, что король готов сделать Годарду уступку? И вероятность помилования не исключается? – дрогнувшим голосом осведомилась я, втайне желая, чтобы моё предположение осталось лишь предположением.

Глядя мне прямо в глаза, граф утвердительно кивнул головой, чем усилил моё чувство тревоги.

- Родственная связь короля с виконтом заставляет его величество идти на некоторые уступки и облегчения, как он делал раньше, – объяснил де Рийак. И затем прибавил: – Зная о том, что Годард причинил вам немало зла, я с огорчением, с искренним огорчением советую вам, Элинор, быть готовой к любому решению Королевского суда.