Хозяйка Чернолесья

Глава 9. Цареубийца

Чаепитие прошло скомкано. Белинда, как и любая ведьма, была любопытной особой. Она пыталась разузнать у меня, что такого я прочитала в письме. Как оказалось, она не смогла ни прочитать его у меня через плечо, ни заглянуть в подвал раньше. Он открывался, но спуститься по лестнице не получалось.

Я же не знала, зачем моя предшественница настолько рьяно берегла свои тайны, поэтому не могла взять и рассказать новой знакомой о том, что узнала сама. Вдруг знания Лесных Хозяек настолько ценны, что сообщать их чужакам опасно? Например, что-то из письма может натолкнуть на мысли об истреблении и моего леса. А он только начал возрождаться! Нет, так дело не пойдёт! Я не готова рисковать ни одним деревцем.

Конечно, Белинде было обидно получить отказ. Пусть я и старалась говорить мягко и вежливо, не забыла сотню раз поблагодарить её. Не помогло. Поэтому я ушла из лавки новой знакомой с тяжёлым сердцем. Чтобы поднять настроение себе, решила немного похулиганить.

Целый город прятался по домам, считая будто я наложила проклятие на них перед своей смертью. Разве так можно? Вот и я считала, что нельзя.

Скинув капюшон плаща, я начала своё шествие по улицам Тихого. Вернула фонтану прежний цвет, отодвинула занавески у всех окон ближайших домов, аккуратно сняла доски, которыми местные заколотили даже самые мелкие форточки. Темные люди. Одна молитва священника помогла бы избавиться от остатков темной энергии от смерти ведьмы. Но откуда знать об этом жителям такой глубинки?

Я шла с метлой в руках по чужому городу, возвращая всё по своим местам. Каждый дом слегка затронула магией, чтобы никто не сомневался: в Тихий пришла ведьма, проклятие снято, бояться нечего. И даже саму себя я убеждала, что ноги принесли меня к трактиру “У Милоца” случайно.

“Он ведь меня не узнает, да? — думала я. — Волосы теперь светлые… Да и вообще, мало ли, что ему с перепоя могло привидеться? А я всего одним глазком на него посмотрю. В самый распоследний раз, честное ведьминское!”

Трактир был единственным местом, где шумела жизнь. Мальчишка играл на гитаре, подавальщица весело напевала что-то из народного репертуара. За столами сидели купцы, лавочники, простые пьянчужки… и Он. В самом углу. Я безошибочно нашла его в разношёрстной толпе. Даже раньше, чем все остальные заметили меня и затихли.

— Проклятия больше нет, — произнесла я, спокойно выдерживая чужие взгляды.

Сама смотрела исключительно на Эдвина. На его столе не было закусок. Только бутылка чего-то мутного, глиняная чарка и моя заколка. Его подарок. Белое золото, инкрустированное бриллиантами, с дивной гравировкой.

— Ты королевская ведьма? — из-за стойки показался широкоплечий мужик с окладистой бородой. — Дождались?

Эдвин поднял взгляд. Узнал голос? Или среагировал на “королевскую ведьму”? Неважно. Боги, всё это неважно! Теперь он смотрел в упор на меня, и мне остро захотелось увидеть, что именно отражали его глаза. Ненависть? Ту самую, жгучую, какую я запомнила с нашей встречи у кромки Черного леса? Боль потери? Радость от того, что я все же жива? Что он теперь видел во мне? Врага или воскресшую бывшую невесту?

— Я — Хозяйка Чернолесья, — ответила я Милоцу, не оборачиваясь. Шаг вглубь трактира, ещё шаг. — Миранда Росси, королевская ведьма, убита.

— Кто ж её убьёт? — рассмеялся бородач. — Она ж королевская ведьма.

Я, наконец, подошла к столику Эдвина и смогла заглянуть в его глаза. И ничего-то я не разглядела. Блистательный Эдвин Дерольд смотрел на меня абсолютно пустым взглядом. Ни боли, ни раскаяния, ни даже ненависти. Ничего. Я даже не стала для него врагом. Лишь очередным выполненным заданием. Зря тешила себя надеждой получить толику эмоций от когда-то близкого человека. Всё когда-нибудь заканчивается. И наша история — не исключение.

— Спросите у королевских гончих, — предложила я, — предателей и клятвопреступников. Смерть Миранды Росси на их совести. Как и смерть короля с королевой.

И только тогда Эдвин дрогнул. Вскинул брови в удивлении и попытался что-то сказать, но я щелкнула пальцами и лишила его возможности говорить. Просто потому что не выдержу. Не смогу слушать родной голос и оставаться настолько безучастной, каким был сам Дерольд.

Круто развернувшись на пятках, я пошла вон из трактира. И вон из жизни своего бывшего жениха. Того, кто вонзил нож в сердце королевы, а потом обвинил в этом меня.