Хозяйка Чернолесья

Глава 17. Ночное рандеву

Я полночи пыталась уснуть, пока не поняла, что гордый Дерольд больше меня не позовёт. Он не из тех, кто будет долго убеждать кого-то в своей невиновности. Повезло, что вообще заговорил со мной. Наступил на горло своей песне. А теперь была моя очередь идти на примирение.

В итоге я накинула плащ поверх ночной сорочки, оседлала метлу и улетела из леса. Ночами мне ещё летать не приходилось, поэтому я искренне наслаждалась тем, как ветер игрался с моими волосами и бросал их в лицо. Ласковым котёнком пытался забраться под плащ, а когда получалось, жалил мелкими укусами кожу.

Я волновалась. Одной рукой прижимала к себе свиток с именами заговорщиков, а другой крепко держалась за древко метлы. И всё сильнее сбрасывала скорость. Когда заметила, что уже не лечу, но ползу, мысленно отругала себя и "пришпорила" свой транспорт. Приземлилась возле входа в трактир "У Милоца". Вошла внутрь, спросила, собственно, у Милоца, где могу найти столичного хлыща. Мне молча выдали ключ от его комнаты, корзинку с лёгким ужином и вином. Вино лёгким не было, а корзинка тем более. Но первое меня только радовало, а со вторым вполне справилась магия.

Каждый шаг по лестнице я воспринимала так, будто поднимаюсь на эшафот. Только за дверью самого шикарного из имеющихся номеров меня ждал не палач (иронично, что палач как бы меня сюда направил). Но ждал меня все-таки не он, а любимый мужчина. Я надеялась, что всё-таки ждал. Несмотря на моё недоверие. Несмотря на своё недоверие. И назло всем нашим врагам.

Когда я вошла, он сидел на кровати и грел в руках мою заколку. Его подарок. Белое золото с именной гравировкой, бриллианты.

— Прости, — выдохнула я, взглядом прикипев к его лицу.
Эдвин осунулся ещё сильнее и выглядел откровенно больным. Но теперь он не был пьян, он не горевал обо мне. Разбитое сердце — это не так страшно как скорбь о любимой, однако и то, и другое может погубить.

— Я не уверен, смогу ли, — честно признался он и смежил веки. Словно пытался отгородиться от меня, спрятаться. — Я не виню тебя, но…

— Тебе больно, — договорила за него я.

Корзинка мягко опустилась на ковёр. Свиток полетел куда-то в сторону. Я медленно двинулась к нему, про себя молясь всем известным богам, чтобы Дерольд меня не оттолкнул. Если он укажет на дверь, я уйду. Не потому что гордая, нет. Просто достаточно хорошо его узнала, чтобы понимать: он не изменит своего решения. Даже если я встану на колени и буду умолять о прощении. Но… Эдвин не сказал “нет”. Сейчас прозвучало “я не уверен”, а это даже больше, чем я могла бы ждать от него.

— Мне больно, — согласился он. — И вместе с тем, я понимаю тебя. Будь на твоём месте кто угодно другой, и я усомнился бы в невиновности. Но мы на своих местах. Это ты и я, а не кто-то другой.

— Прости, — повторила я.

Не помню, когда потеряла по дороге к кровати свой плащ. Я помню лишь, как дрожали ресницы Эдвина, как ходили желваки на его лице. Я помню, как почувствовала аромат его туалетной воды, а потом села на самый краешек постели.

— Мира…

— Я люблю тебя, — перебила его я, пока не прозвучало ужасное “нет”. — Ты можешь меня ненавидеть за то, что я не поверила тебе сразу и безоговорочно. У тебя есть на это право. Но я всё равно люблю тебя.

Он молчал. Не отрицал ненависти, не подтверждал её. Не говорил, что любит. Он просто лежал и сжимал в ладони мою заколку. Проклятое белое золото с гравировкой. Я видела, как напряглось его тело, как сжались губы в тонкую линию. И я почти слышала убийственно холодное “уходи”. Клянусь, оно почти сорвалось с его губ. Но я была быстрее. Прямо сейчас я была злее и решительнее всех невзгод на нашем пути.

Поцелуй не мог решить наших проблем. Зато мог передать всё то, чего я не умела выразить словами. Всю мою нежность и сожаление, все застарелые сомнения и страхи. Всю надежду.

Я целовала своего мужчину, полностью отдаваясь чувствам. Потому что понимала, что это может быть наш последний поцелуй. Возможно, я в последний раз ощущала мягкость его губ, свежесть дыхания и жар сильного тела.

Каждую секунду я ждала сопротивления и возражений. Поэтому застонала, когда вместо того, чтобы оттолкнуть меня, Эдвин прижал сильнее. И теперь уже “рассказывал” он. Насколько ему больно было терять меня, как он был счастлив, что я выжила. Боли и счастья было поровну, и это — самый пьянящий коктейль в мире. Его ладони, скользящие по моей спине, — единственное, что в принципе мне было нужно. Сильные и горячие пальцы с мозолями от меча. Движения нежные и вместе с тем нетерпеливые. Словно Дерольд не до конца верил в реальность происходящего и тоже ждал, что всё внезапно закончится.

Но теперь я не позволила бы нас остановить даже концу света. Даже если бы сейчас в номер вломилась сама Ехидна, я прокляла бы её, не отвлекаясь от губ лучшего из мужчин. Поэтому я лишь набросила купол тишины и заперла надежным заклинанием дверь, а затем оседлала любимого. Мимолётно удивившись, куда делись его одеяло и моя сорочка.

— Люблю тебя, — шептала я вперемешку с поцелуями. — Люблю как до Луны и обратно.

— Моя ведьма, — отвечал он, сжимая меня в объятиях. — Моя.