Хозяйка Чернолесья

Глава 22. Память предков

Окружавшие его стражники уже были одеты в черные, символизирующие их скорбь и неотвратимость смерти правителя, кители. Фернан, главный палач и шавка младшего брата Ричарда, поднялся вслед за ним. Шум толпы на площади стих, когда молчаливый палач вышел на центральную сцену. Он наслаждался моментом и даже не скрывал этого. Жизнь бывшего хозяина теперь в руках того, кому он когда-то отдавал команды. Иронично, не правда ли?

Приговор никто не зачитывал. Все понимали, за что на самом деле казнят короля. Бывшего короля, которому присягали на верность все от стражников до министров.

Раздался короткий звук, и рука Фернана сжала рукоять огромного меча. Искры магии вспыхнули, поднимая старинный артефакт в воздух. Одно мгновение изменило все. Лезвие меча сверкнуло в лучах солнца. Голова Ричарда Третьего упала на деревянный помост с глухим стуком. В тот миг время остановилось, а народ в оцепенении замер.

На главной площади города, где король некогда гордо заявлял о завершении войны и обещал процветание народу, теперь стояло гробовое молчание. Ричард Третий стал частью истории.

Последнее, что он видел — девушка в первом ряду. Толстые черные косы, глаза цвета беспокойного моря. И губы, что шептали молитву о его грешной душе. Или она читала заклинание?

***

Элеонора переживала муки родов уже почти сутки. Вся ее надежда и ожидание были сосредоточены на этом моменте — рождении ее первенца, наследника престола и сына самого лучшего мужчины на земле.

Наконец, последние мучительные мгновения прекратились, и королева услышала первый пронзительный вопль своего ребенка. Сердце ее застыло в груди, и в тот же миг её охватил страх. Глядя на маленькое существо, которое держала повитуха, Элеонора с ужасом заметила, что его кожа была иссиня черной, а между губ мелькнул раздвоенный язык.

— О боги! Я родила чудовище?

Никто не ответил. Малыш больше не плакал и не кричал. Кожа его приобрела нормальный цвет, и все сделали вид, что ничего не произошло.

— Ребёнок мёртв, — внезапно сказала повитуха, отвлекая королеву. — Умер после первого крика.

— Нет! Нет! — ее голос эхом отражался от стен полупустой комнаты.

Она уже предвкушала счастье материнства, но теперь все рухнуло, остались лишь боль и пустота. Звериная тоска. Ее плач наполнил комнату, ее голос прерывался от боли, и ее сердце обливалось кровью. В ее разрывающейся душе тлела безумная надежда — мечта о чуде, о том, что ее ребенок всё-таки жив. Она отчаянно просила повитуху проверить еще раз, умоляла, чтобы ее сокровище было спасено.

Старуха согласилась. Осмотрела младенца вновь и повторила: “Извините, Ваше Величество, но ребенок мертв".

Малыша вынесли из дворца помощницы повитухи. Успели ровно до того момента, как он снова заплакал.

Когда я была маленькой и наивной ведьмочкой, то читала разные сказки. В них, например, говорилось о ведьме Сении, что спряталась в лесу от инквизиторов. В тех же сказках я нашла очень не научную и глупую теорию о памяти рода. Якобы каждое магическое существо хранит в себе воспоминания всех своих предков, что были родственниками по крови. Чем сильнее род в магическом смысле, тем больше вместительность такого особого компонента крови всех его членов. И надо же такому случиться? Королевский род по своей сути — самый магически одаренный в нашей стране.

— Как же хочется сдохнуть, — застонала я, нащупывая рукой чашку с отваром. — Эделин, не жалей меда, я и так страдаю!

— Сейчас добавлю, — пообещала она. Забрала своё варево и вернула мне его через пару мгновений уже подслащенным. Я сделала пару глотков и откинулась на подушку. — Легчает?

— Теперь мне хочется убивать, — слабо кивнула я.

— Зато корону вернула, — нашёл положительный момент в этой ситуации Птиц. — И тело принцу можно вернуть в любой момент.

— А с ним и воспоминания о смерти родителей, годах правления дедушек и бабушек, казнях и дворцовых интригах давностью в пару-тройку столетий… Ох, мамочка! Неси таз скорее, Лин!

Девушка метнулась за деревянным корытцем и подтащила его к кровати. Меня вывернуло в третий раз за последний час. По моей просьбе, Эделин записывала все побочные эффекты рядом с рецептом моего гениального зелья. И надо признать, почерк у нее оказался неплохой. Лучше моего собственного.

— Я не уверена, что Сильверу стоит это пить, — простонала я, когда прополоскала рот. — Подохнет ещё!

— Эдвин скоро вернётся, — напомнил Птиц.

Я помнила. Ждала и считала дни, слепо веря, что с ним все в порядке. Я не знала ничего о планах мужа касательно переворота. Оставалось лишь надеяться на его острый ум и умение планировать очень масштабные операции. Мне такие и не снились. Так что у Эдвина были все шансы вновь посадить на трон законного наследника престола. А я… А мне нужно было второго наследника снова сделать человеком. Не так уж и сложно, если подумать.

— Ладно, тащите кота, — сдалась я.

Пока я с трудом усаживалась на кровати, периодически вновь и вновь переживая вспышки воспоминаний, рубин на короне, лежащей на подушке рядом, вновь наливался красным цветом. И чем сильнее он краснел, тем легче мне становилось. Картинки блекли, голоса в голове стихали.