Хозяйка "Доброй феи" и последний из драконов

Глава 13

Последний дракон почуял свою пару 

Лайонард же едва успел выбежать из лаборатории, как процесс преображения начался. Не прошло и пяти минут, как серебряный дракон воспарил в небо, где принялся выписывать такие пируэты, что иначе, как фигурами высшего пилотажа их и не назовешь.

Внизу с халатом наперевес стоял верный друг Конфю, который периодически хватался за сердце, когда лорд снижался и по бреющей проносился мимо него, кося огромным глазом цвета аметиста с вертикальным серебряным зрачком и даже, как показалось Кону, ухмыляясь.

Похоже, морда дракона вполне была способна передавать эмоции, испытываемые лордом и в этой ипостаси. Последний дракон вел себя как подросток, дорвавшийся до ранее запретного.

-- Натуральный переходный период у него, не иначе, -- постановил бдительный Конфю, который, кроме халата, не забыл захватить с собой небольшой томик, в котором вел свои записи.

-- А кто, как не я? -- уверенно бурчал мужчина, записывая свои наблюдения специальным пером, которое приходилось раз в год заправлять собственноручно же им изобретенными чернилами.

-- Вот так и делается наука. Вот так и совершаются открытия, льеры мои! -- довольно пробормотал Конфю.

Придворный алхимик, прислонившись к стене и положив манускрипт на рядом стоявший пенек, быстро строчил и время от времени поглядывал на резвящегося Лайонарда.

Довольно скоро он заметил, что движения Серебряного дракона становятся более плавными, и, наконец, он распластал свои чудесные крылья и просто парил, отдаваясь ветрам, которые только рады были его поддержать.

А Лайонард, почувствовав, что этот выплеск, эта неожиданная жажда оборота ушла, вытянул гибкую шею и проревел напоследок так, что маленькие тучки, степенно проплывающие рядом, как ветром сдуло.

Последний дракон направился к матушке земле, которая была совсем не против принять принять его в свои объятья.

И только лорд сделал последний разворот перед приземлением, как его голова неожиданно дернулась, придав телу несколько иное направление, а ноздри стали с жадностью вдыхать воздух.

В воздухе появился какой-то новый, неуловимый, но чрезвычайно притягательный аромат.

Дракон замер опять, расправив крылья. Он планировал, желая поймать направление, в котором нужно было срочно двигаться.

О, этот запах!.. Так пахли нагретые солнцем камни на берегу южного моря. Он помнил, хотя и был тогда совсем малышом.

Пожалуй, к этому запаху примешивался еще запах тягучей смолы, которая истекала из могучих сосен и густыми каплями застывала на их шершавых стволах.

Он мотнул головой на длинной шее, пытаясь понять источник так манящего его запаха. И не нашел. Потому что запах вдруг исчез, будто где-то захлопнули форточку.

Дракон огорченно выдохнул серебряное  пламя, взревел обиженно и еще раз пронесся над садом, надеясь, поймать нужное направление. 

Безрезультатно.

Наконец Лайонард приземлился. На этот раз подальше от Кона. А приземлившись, смог дождаться друга с халатом через плечо, и только тогда принял человеческий облик.

-- Учишься, друг мой! -- сказал Конфю, протянув тому халат, и скорее вернулся к своим записям, дабы добавить еще одну.

Лайонард же чувствовал себя странно. Его будто поманили чем-то таким желанным, таким нужным, и потом  обманули. Мужчина возбужденно огляделся по сторонам, надеясь все-таки понять, что это был за запах, и откуда.

--- Кон, скажи, тебе не кажется, что вот совсем недавно запахло морем, соснами. а? -- с надеждой спросил он у алхимика.

-- Лайон, -- осторожно спросил он у друга, -- я ничего такого не чувствовал. Но ведь я и не дракон.

-- Скажи-ка, а когда это произошло? -- спросил Кон, и приготовился записывать. Ведь все, что касалось дракона и его оборота было необычайно важным.

-- Когда я парил. Парил, и уже собирался спускаться, как почувствовал его… Этот запах, который...который просто вел за собой, -- выпалил Лайонард, -- и, представь, у меня было такое чувство, что источник его мне необходим. Жизненно.

Придворный алхимик строчил, записывая чуть не слово в слово рассказ друга, который сейчас выглядел так, будто нашел прекрасную жемчужину, которую искал много лет, и вдруг потерял в одно мгновенье.

-- Лайон… Подожди, друг мой. Разберемся мы с твоим запахом, -- утешающе, как врач смертельно больному, сказал Кон, у которого в голове мелькало одно предположение за другим.

-- Ты, вот что, -- добавил он, -- или нет. Лучше вот что мы сейчас сделаем.

-- А пойдем-ка, я заварю травок хороших. Тебе сейчас в самый раз. Оборот и сил много забирает, и энергии. А травки… -- и не успел он закончить, как Лайонард усмехнулся и спросил:

-- Ты что, думаешь, что я головой повредился при обороте? Знаю я твои травки. От них неделю спать будешь.

-- Ну, неделю не неделю, а нервная система должна восстановиться в полном объеме. Тогда и никакие запахи тебя не смутят, -- строго сказал придворный алхимик, добавив про себя “особенно воображаемые”.

Лайонард же задумчиво покачал головой, и сказал:

-- Ну, давай, иди, заваривай свои травки. А я пока по саду пройдусь, и тоже добавил про себя: “а то что-то мне неспокойно”.

Лайонард Серебряный, последний из драконов, которому удалось совершить нечто выдающееся, и стать истинным драконом, пошел по хорошо утоптанной тропинке, которая вилась  лентой вдоль старой королевской стены.

Он шел и внимательно смотрел по сторонам, а когда дошел до участка, который давно зарос травой, стал смотрел особенно внимательно.

Он искал. 

Дракон, живущий в нем, никак не хотел успокоиться.

Потому что этот запах притягивал его, звал за собой, будто просил “найди меня”. И тут Лайонарда постигло еще одно осознание. Мужчина замер на месте, и улыбка, не верящая улыбка растянула его обычно  сомкнутые губы.

-- Я дурак. Какой же я балбес! А еще Глава Тайной службы, -- прошептал лорд, и сердце его забилось с удвоенной частотой.