Хозяйка дома монстров. Призраки не платят коммуналку

Глава 5.1

На лестнице показался Граммофон, и откашлявшись перед уходом, поставил прощальную пластинку с маршем. И аки сайгак унесся на четырех тумбочных ногах в голубую даль.

«Граммофон Физкультурник» – записала я, решив не ругаться за шум, тем более, что вампирами пока и не пахло.

Потом была пара каменных горгулий, с чьих крыльев сыпался вековой песок и пыль. «Горгулья Левый», «Горгулья Правый».

Водяной, бурля и хлюпая, совместно с кучей микро-шаров, проскользнул в солнечный мир и укатился куда-то в поле. «Водяной (Пруд) с семьей».

Собачка-грелка, вильнула на прощание хвостом-пробкой и ускакала вдаль, портя момент только беспрерывным звуком горелочного метеоризма. «Собачка-грелка (Тузик)” – вывела я карандашом.

Чистый и выглаженный призрак, растворился в солнечном луче с легким вздохом. «Привидение (Скатерть– простынь)» – записала я.

Шли минуты, затем часы. Солнце поднималось все выше. Я записывала, записывала и записывала. «Тень в углу», «Шаркающий Ковер», «Шепчущие Обои (с вырванным куском)», «Жук-часовщик из кукушки», “Собственно сама кукушка”, «Непонятная ваза», “Джин без тоника”.

Рука уставала, глаза слезились от яркого света, но я продолжала. Каждое имя в журнале было глотком свободы – и для них, и для меня.

Постепенно толпа редела. Солнце по ту сторону портала уже миновало зенит. Последними ушли крошечные Пыльные Феи, унеся на спинках по пылинке – сувенир из моего дома. Я записала: «Пыльные Феи (Стая,12 шт.)». И поставила точку.

Чердак внизу опустел. Тишина была оглушительной после многоголосого гомона. Только Огнеглаз рядом со мной тихо потрескивал фитильками на ветру. Я тяжело вздохнула, ощутив невероятную усталость и странную пустоту.

– Ну, вот и все, – объявила я Огнеглазу. – Твоя очередь, шпион.

Канделябр дрогнул.

– Прощай, хозяйка, надеюсь в этом мире будет над кем свечку подержать, – пропищал он. – Спасибо… за последний приют.

Он отскочил от меня на несколько метров на своей железной ноге и как многие до него, испарился в воздухе. На мгновение его металл заиграл в солнечных лучах, а я дописала в журнал последнюю строку: «Свечной Дух Огнеглаз (Канделябр, 9 свечей)».

Я еще раз обернулась по сторонам, никого ли не забыла.

Но в чистом поле оставалась только я и портал.

Прикинув, что если закрою портал сейчас и уйду, у меня останется еще несколько часов на сон – я утвердила новый план.

Уже спустилась на две ступени на ставший родным чердак, как из ослепительной вспышки на поле возникла огромная, знакомая тень. Она заслонила солнце. Тролль-повар стоял там же, где я видела его в последний раз несколько часов назад, но теперь он смотрел не наружу, а внутрь чердака. На меня. Его белое лицо было растерянным, а в маленьких глазках светилась неподдельная тоска.

– Хозяйка? – его глухой голос, звучал неуверенно, почти жалобно. Он сделал шаг вперед ко мне. Солнечный свет снова хлынул ко мне в проем. – Я… я вернулся.

Я замерла, не веря своим глазам.

– Вернулся? Но… портал еще открыт. Ты можешь уйти! – воскликнула я, указывая на поле, свободу и его родной мир.

Тролль медленно покачал огромной головой. Он выглядел потерянным, как ребенок, перетаптывающийся с ноги на ногу.

– Не могу. Там… – он махнул рукой в сторону луга, – там солнце. Трава. Цветы. Но… пусто. За сто лет… меня забыли. Никого из родных и тут не осталось. Я всех потерял.. Родня, друзья… никто не помнит Белого Тролля-повара. Меня уже похоронили… – Голос его дрогнул. – А тут… тут запах кухни. Пыль. Скрип половиц. Даже твое голодное урчание живота… – Он смущенно потупился. – Я отвык от своего мира. Он чужой теперь. А этот дом… – Он обвел взглядом темный чердак за моей спиной, и во взгляде Тролля скользнуло что-то теплое, почти родное. – Этот дом теперь мой дом. Ты – моя Хозяйка. Позволь… позволь остаться? Буду варить. Убирать. Помогать. Обещаю. Очень хорошо готовлю, да? Утку ты хвалила!

Он смотрел на меня умоляюще, огромные руки беспомощно сжимали поварской колпак и топорик.

Я смотрела на него, на незаполненный до конца журнал. Мысль о тишине и покое, о доме без сюрпризов, еще секунду назад такая желанная, вдруг показалась… пресной. Пустой, как этот чердак.

А этот тролль… он ведь отличный повар…

– Утку… да, хвалила, – наконец выдохнула я, и углы губ сами собой поползли вверх. – Очень. Ладно. Остаешься. Добро пожаловать… домой. Как тебя хоть зовут по-настоящему?

– Сытень, – прогрохотал тролль.

Я кивнула, решив, что теперь запишу в журнал настоящее имя тролля. Тем более что радость, осветившая лицо тролля, была ярче солнца за порталом.

– Спасибо, Хозяйка! Сейчас, я… я наведу порядок на кухне! И завтрак приготовлю! Настоящий! Из… – он замялся, – из купленных продуктов! Честно! Ну, как только смогу их купить…

Мне пришлось вылезти из портала, чтобы пропустить Сытня обратно.

Он заковылял вниз, и пока я вновь выводила в журнале его имя, за моей спиной спиной раздался новый хлопок. Под ноги, виляя всем корпусом, бросилась собачка.

– И я! И я! Там скучно! Никого знакомого! Только птички чирикают, а с ними не поговоришь! – она запрыгала у моих ног. – Я буду греть постель! И охранять! Гаф!

Я только открыла рот, как новый хлопок и на поле показался прозрачный край скатерти. Призрак робко вплыл обратно.

– Простите, Хозяйка… Там слишком… слишком светло. И никаких темных уголков для мистических шорохов. И стиральной машинки нет, и даже утюга. Совсем не атмосферно. Можно я… вернусь?

За призраком зашаркал знакомый ковер. Потом из солнечного сияния выкатилась фиолетовая банка с Чайным Грибом. Потом мелькнули тени, послышался шепот обоев… и все потянулись обратно, вниз к лестнице ведущей в мой дом.

Я смотрела, как чердак, только что опустевший, снова начинал заполняться. Не всеми, нет. Но многими. Например, Грамофон и Водяной так и не вернулись.

Оставшиеся же робко жались к стенам, смотрели на меня вопросительно и виновато. А я сжимала в руках журнал "Ушедших", на страницах которого теперь требовались срочные исправления. И почему-то сквозь усталость пробивалось теплое, неожиданное чувство облегчения.