Хозяйка дома монстров. Призраки не платят коммуналку

Глава 11.4

– А еще эта его противная невеста… – продолжала я. – Не знаю, зачем, но Огнеглаз сказал, что она подливает ему приворотное зелье.

Непроницаемое лицо вампира исказилось. Его брови сошлись в строгой складке, а во взгляде вспыхнула настоящая буря.

– Невеста? Приворотное? – повторил он, и в его голосе прозвучало… удивление.

– Ну да, – отмахнулась я. – Хотя, по-моему, лучше бы она его чем-то другим потчевала. Опять же, все это лишь слухи. Может, и нет никакого приворотного. Сама Кассандра сказала, что это лекарство.

– Чушь! – отрезал Люциан, и его слово прозвучало как приговор. – Мой брат не может болеть. Болеть, любить, сожалеть… И банкир?

Его голос выразил такую неподдельную, аристократическую брезгливость на последнем слове, что мне стало почти смешно.

– А что не так с банкирами? – искренне удивилась я.

– Это мелко. Деньги вообще мелочь, если так задуматься, – отрешенно произнес он, и в глазах вампира плескалась скука целых веков. – Впрочем, по вашему описанию я понял одно. Ваш обидчик – не мой брат.

Вот тут настал черед удивляться мне.

Как же так? Все ведь сходилось! Характер, интерес к дому. Даже запах родственника Люциан на мне учуял!

Ему пришлось пояснить, и его голос смягчился, словно он говорил с неразумным ребенком.

– Тот, кого вы описали – всего лишь человек. С мелкими страстями к материальному: деньги, женщины. Скучный мир скучного человека, который варится в том, что вы называете высшим обществом.

С этими словами Люциан поднялся со своего места с такой змеиной грацией, что стало ясно – он готов покинуть мой кабинет и мою жизнь. Казалось, он в одно мгновение потерял ко мне всякий интерес, хотя еще пятнадцать минут назад горел жаждой помочь.

Но стоило ему понять, что его брат и кровная вражда ни при чем, он просто… умывал руки.

– Эй! Так не пойдет, – возмутилась я, вскакивая и преграждая ему путь у самой двери. От его близости закружилась голова. – Вы же сами хотели помочь, когда приходили! А теперь просто все?

Вампир медленно пожал плечами, и этот жест был полон холодного равнодушия.

– Это не мое дело. Свою часть сделки я и так выполнил – сундук с деньгами на столе.

– Но я не могу ими расплатиться! – прорычала я в отчаянии и со всей силы стукнула ладонью по полотну двери.

По руке прошла болезненная, огненная судорога, от которой я едва не вскрикнула, но зашипела от боли, стиснув зубы, не позволяя себе ни пискнуть, ни, что было еще страшнее, разрыдаться от бессилия.

Люциана это зрелище, кажется, позабавило. В уголках его губ заплясали если не черти, то намек на саму квинтэссенцию коварства точно проскользнул в его выражении лица..