Хозяйка дома монстров. Призраки не платят коммуналку

Глава 19.4

Я застыла на пороге, вглядываясь в полумрак кабинета. В воздухе витал запах старого пергамента и пыли. Кабинет был обшит темным деревом, а за массивным столом у окна лежали аккуратные стопки бумаг и книг.

– Ну, что стоишь как вкопанная, – нетерпеливо пробулькал Гриб. – Дверь сама перед тобой открылась! Судьба, понимаешь? Или старые петли. Хотя какая разница. Иди уже, посмотри, что твой вампир там понаписал. Может, дневничок с сердечками вёл.

– Это неправильно, – прошептала я, но нога сама шагнула через порог. – Лезть в чужие вещи, в личные бумаги…

– А правильно было тащить меня в вампирский замок среди ночи? – парировал Гриб. – Правильно было лежать в тёплой постели и видеть пятый сон. А мы уже здесь. Так что давай, Наталья, прояви немного здорового любопытства. Ты же не красть пришла, а информацию добыть. Ради благого дела.

Его логика была, как всегда, кривой и в то же время неотразимо соблазнительной.

Я медленно приблизилась к столу, чувствуя себя вором. Но это чувство быстро сменилось удивлением. Никаких замков, секретных отделений или хотя бы прикрытых папок. Бумаги лежали открыто, чернильница стояла без колпачка, как будто хозяин только что вышел и вот-вот вернётся.

Люциан, похоже, настолько не ожидал вторжения, что даже не считал нужным что-то прятать.

– Видишь? – ехидно сказал Гриб, высовываясь из банки и протягивая щупальца к одному из пергаментов. – Он как дракон на горе золота. Просто не верит, что кто-то осмелится сунуть сюда нос.

Сначала я с опаской листала верхние листы: вырезки из газет, письма на непонятном языке, чертежи какой-то архитектурной пристройки. Но потом, под одной из стопок, мой взгляд упал на листы другого рода. Они были более потрёпанные, испещрённые сложными схемами и формулами. Алхимические круги, переплетённые с анатомическими рисунками… Сердце, пронзённое кристаллом. Дерево с перевёрнутыми корнями, словно растущее из неба в землю.

– Что это? – вырвалось у меня. – Смотри.

Я разложила несколько листов. Среди хаотичных записей и вычислений проступала чёткая цель. На одном из рисунков, выполненном тонкими, почти ювелирными насечками, был изображён странный артефакт. Он напоминал многогранный кристалл или отполированный до зеркального блеска камень чёрного цвета. От граней расходились лучи, сплетающиеся в контур человеческой фигуры. Рядом стояла подпись: «Теоретический опыт для инверсии витально-некромантической связи».

– Ого! – Гриб, почти полностью вываливаясь из банки на бумаги, пришлось запихнуть обратно, пока он всё не заляпал чаем. – «Сделать мёртвое живым». Амбициозно. Идиотично. Невозможно.

– Он пытался снять проклятие вампиризма, – предположила я.

Но гриб мотнул щупальцем.

– Не он, смотри на год в подписи, – щупальце ткнуло в угол листа. – Три тысячи шестьсот тридцатый.

– Это сколько лет назад по-вашему исчислению? – спросила я.

– Двести, – недовольно отозвался чайный. – Если записи кто и вёл, то не сам Люциан. Может, его отец?

Я пожала плечами.

И принялась ворошить бумаги дальше, пока не нашла сводный лист с выводами. Суть хоть и ускользала за непонятными формулировками, но в целом была ясна: некий камень был мощнейшим конденсатором. Для «инверсии» – чтобы превратить вампира обратно в живого человека. Но камня было мало, для магии требовался чудовищный, невообразимый выброс чистой магической энергии.

Цифры в расчётах были астрономическими. Я бегло просчитывала в уме знакомые аналогии.

– Этого… этого не добыть от тысячи гроз, – пробормотала я. – Даже если собрать энергию всех молний за столетие… едва ли хватит. Тут нужно что-то на порядки мощнее. Что-то… сконцентрированное.

В голове сама собой сложилась пугающая мысль. Я отодвинула лист, будто он обжёг пальцы.

– Жертва, – тихо сказала я. – Большая, масштабная… магическая жертва. Но… это же безумие. Люциан не…

Я замолчала, не в силах договорить. Передо мной лежали формулы, в которых переменной «X» была некая “особенная жизнь” дающая энергию в колоссальных, нечеловеческих масштабах. А на полях, мелким почерком, была сделана пометка, от которой кровь застыла в жилах: «Потенциальный источник: разрыв между мирами. Энергия распада при коллапсе нестабильного портала. Теоретически, при правильной структуризации может сработать…»

– Неужели кто-то пошёл бы на такое… – начала я снова, уже неуверенно, глядя на холодные строки вычислений.

– Пропавшие Бауэлы, – мрачно напомнил Гриб в банке. – Закрытый навек портал…

В кабинете стало тихо. Я молчала, впитывая ужасающий смысл находки. Воздух, пахнущий пергаментом, теперь казался густым от ледяного предчувствия. Мы нашли не просто «что-то полезное». Мы нашли причину, по которой, вероятно, исчез в своих поисках Люциан. И план, от которого стыла душа.

Я ни мгновения не сомневалась, что камень-артефакт – был именно тем предметом, который похитил брат у Люциана.

И ещё меньше я сомневалась в том, что какой-то ритуал уже был проведён сто лет назад – совсем рядом, буквально на соседнем поле. После чего исчезла целая семья и дом с порталом.

– Нам нужно срочно вернуться, – едва смогла произнести я, потому что в горле всё пересохло.

И пока Гриб раскачивался, кивая в банке, принялась скручивать свитки и пергаменты, и прятать всё в сундук, с которым пришла.

– Ты что делаешь? – удивился Гриб.

– Изучу позже, – рыкнула я. – И нет, я не ворую. Считай, что я собираюсь вернуть их хозяину. Или запихать ему в глотку, когда встречу и потребую объяснений.

А вопросов у меня было много.

И самым главным звучал один: допустим, Люциан нашёл бы брата и похищенный артефакт: что он собирался делать дальше? Уж не уничтожить ли мой дом ради возвращения своей жизни?

А второй был ещё проще: получилось ли сто лет назад снять с себя проклятие у Вильгельма? И если да, то что с ним стало потом?