Хозяйка дома монстров. Призраки не платят коммуналку

Глава 22.3

Дождь хлестал с новой силой, превращая его слова в ледяную правду. Идти одной было безумием. Оставаться — самоубийством. Я стиснула зубы, чувствуя, как они начинают мелко стучать от холода.

— Ваша забота о своих инвестициях трогательна, — прошипела я.

— Я практичен, — возразил он, откидывая дверцу. — Входите, пока мои ковры тоже не промокли.

Это было последней каплей. Не его сарказм, а внезапный порыв ветра, швырнувший мне в лицо целое ведро ледяной воды. Я вздрогнула, потеряв последние остатки гордости. Сжав кулаки, я подобрала подол мокрого платья и, не глядя на Аурелиана, вскарабкалась в карету.

Тепло… Сухой, пряный запах дорогой кожи и чего-то неуловимого — его одеколона? — ударили мне в лицо. Контраст с ледяной улицей был ошеломляющим. Дверца захлопнулась, отсекая шум ливня. Карета мягко тронулась.

Я сидела, прижавшись к своему краю сиденья, стараясь занять как можно меньше места и не касаться его развёрнутой к окну фигуры даже краем платья. Вода с меня текла прямо на бархатную обивку. Я видела, как он искоса наблюдал за этим, но не сказал ни слова.

Молчание в маленьком, тёплом пространстве кареты было напряженнее струны. Оно звенело у меня в ушах, смешиваясь со стуком колёс по брусчатке и бешеным биением собственного сердца. Мы ехали. Два врага. В полумраке внутреннего фонаря и мерцания уличных фонарей за стёклами, залитыми водой. Каждая секунда тянулась вечностью.

Я сидела, стараясь дышать тише, и смотрела в черное окно. Отражение в нём было размытым и жалким: бледное лицо, растрепанные волосы, темное пятно платья, ещё утром бывшего самым роскошным из тех, что я когда-либо надевала.

Мой взгляд, блуждая, наткнулся на небольшой предмет на сиденье рядом с Аурелианом.

На фоне идеального, строгого бархата лежала простая, даже немного нелепая картонная коробочка. Та самая, в которую феи упаковывали свечи.

Удивление на миг пересилило холод и неприязнь.

— Неужто сам непоколебимый глава «Аурелиан Траст» питает слабость к… ароматическим свечам? — спросила я, и голос мой прозвучал хрипло от холода. — Или это трофей, отобранный у какого-то бедного гостя?

Он медленно повернул ко мне голову. В полумраке его лицо было похоже на маску из слоновой кости: гладкое, бесстрастное, с глубокими тенями в глазницах.

— Я не вижу в свечах ничего порочного, интимного или экстраординарного, — пожал он плечами, и в его движении была не присущая ему будничность и усталость. — Это просто кусок воска с фитилём. Но огонь… огонь мне нравится. А запах у этой, — он слегка коснулся коробочки кончиками пальцев, — показался приятным. Решил принять нестандартный сувенир. В хозяйстве, как ни странно, может пригодиться.

Его ответ был настолько простым и лишённым привычной язвительности, что это сбило меня с толку ещё больше. Я знала, что в его доме, во всём этом кричащем о богатстве особняке с электричеством, почти не осталось свечей. Огнеглаз постоянно жаловался на это. И всё же что-то теперь не сходилось.

— Удивительно, — пробормотала я, больше думая вслух, чем обращаясь к нему. — Для мужчины вообще странно замечать запах конкретной свечи…

Он тихо рассмеялся. Звук был низким, бархатным и совершенно лишённым веселья.

— Мы все разные, мисс Вейланд. И, поверьте, не всем женщинам присуща любовь к свечам, романтике и прочим… бутоньеркам. Моя невеста, например, страдает жесточайшей аллергией на первое и на последнее. На пыльцу в воске, мёде и в цветах. Из-за этого мне пришлось избавиться от свечей в доме, дым и ароматы ей вредны. А газон возле особняка, — он произнёс это слово с лёгким, едва уловимым сарказмом, — приходится выкашивать под корень, начиная с ранней весны и до первых заморозков. Чтобы ни одного цветка, ни единого намёка на пыльцу. Чистота и порядок превыше всего.

Он говорил спокойно, как о рядовой бытовой проблеме. Но в его словах я услышала нечто большее: абсолютный, тотальный контроль. Он не просто убрал свечи — он изгнал саму возможность их существования в своём пространстве. Он не косил траву — он вымарывал землю вокруг своего дома ради комфорта Кассандры. Или… ради своего собственного? Неужели Аурелиан видел желания невесты настолько наивысшим приоритетом…

— А как же вишни в моём саду? — не удержалась я. — И ваше картофельное поле? Картофель тоже цветёт.

Губы Аурелиана едва дрогнули, то ли в улыбке, то ли в усмешке.

— Если бы вы продали дом мне, этот сад был бы первым, что приказала уничтожить Кассандра. Я не сомневаюсь в этом ни минуты. А что касаемо картофеля… это практично, как и некоторые другие овощи. А практичность — единственная добродетель, которой стоит придерживаться в нашем мире, не правда ли? Она спасает от иллюзий. И от ненужных сантиментов.

Настало и моё время улыбнуться:

— Какое же счастье, что мой непрактичный дом, сад и пруд с утками всё же не ваши.

— Это как посмотреть, как посмотреть… – возразил он.

Я задумчиво поджала губы.

— А тут как не смотрите, но это поистине странно, что вы готовы избавиться от других свечей, выкашивать газон, но берёте свечу с приёма, так ярко пахнущую травами и воском. Желаете обеспечить невесты приступ аллергии?

— И в мыслях не было. Но иногда и у меня есть сиюминутные прихоти, тем более что в ближайшие дни я не жду Кассандру в гости, у нее дела.

Прихоть? У этого мужчины? Мне не верилось, и всё же… зачем-то Аурелиан взял коробку и убрал её по другую сторону от себя — и подальше от меня. Словно опасаясь, что я её заберу.

Карета мягко затормозила. Я вздрогнула и посмотрела в окно. Мы были уже на окраине. За завесой дождя угадывались знакомые очертания: тёмный силуэт моего дома с его неправильными шпилями и, чуть дальше, ухоженная территория владений моего соседа.

— Кажется, мы прибыли, — произнёс Аурелиан, не глядя на меня. Его тон снова стал деловым и отстраненным, словно последние несколько минут разговора и не было. — Надеюсь, ваша… компаньонка уже в безопасности. И что завтра вы не заболеете. Мне бы не хотелось, чтобы выплаты по долгу задерживались из-за банальной простуды.