Хозяйка дома на Совином холме

ГЛАВА 3. Вторая ночевка

В доме снова горел свет, стоило подойти к крыльцу, как дверь гостеприимно открылась.

— Эй! — снова нахлынули слезы. — Есть кто?

Мне никто не отозвался.

Рыдая, я вошла в дом, стянула кроссовки, наступая носком на пятку, протопала в гостиную. Я устала, меня трясло, из головы не выходили мысли о машине. Она кредитная. Мне за нее еще платить и платить. Не задумываясь, что испорчу чужую мебель, я плюхнулась на диван. Сидела, плакала и раскачивалась вперед-назад.

Но дома было тепло, да диван — это не мокрое бревно в лесу, постепенно я согрелась, успокоилась, даже есть расхотелось. Подумав, я решила снова забраться в ванну. Если есть нечего, то хоть помоюсь, расслаблюсь.

Напилась воды из-под крана. Она показалась мне сказочно вкусной. В ногу ткнулась почему-то приоткрывшаяся дверца шкафчика под раковиной. Я пихнула ее коленом, захлопывая обратно. Но дверца снова открылась.

— Чего ты тут? — я наклонилась, чтобы посмотреть, что мешает двери закрыться. — О!

В шкафчике, на нижней полке, лежала стопка льняных полотенец, а на верхней — бруски темного и светлого мыла. Стояли еще какие-то бутылечки. Как я это все вчера не заметила?

Я решила, раз хозяев нет, обнаглеть. Вытащила по куску темного и светлого мыла, понюхала оба. Темное вкусно пахло дегтем, а светлое — чем-то сливочным, будто у меня в руках не мыло, а мороженое-пломбир, так и захотелось откусить кусочек. Я любила запах дегтя, но в этот раз решила воспользоваться тем, что повкуснее. Среди полотенец, они, что удивительно, выглядели совершенно новыми, будто ими никто не пользовался, я выбрала себе одно большое для тела и два маленьких.

Полежала в горячей воде в свое удовольствие, потом со вкусом вымылась. Бутылечками воспользоваться не решилась, волосы мыла тоже мылом, представляю, какая копна пакли после этого из них получится, но очень хотелось стать по-настоящему чистой.

Одежду стирала дегтярным мылом. Пломбирное для этих целей тратить было жалко. Удивительно, но оно отстирало даже джинсы, пострадавшие больше всех. Завернувшись в полотенце, я сходила за кроссовками и отмыла как следует их тоже. Отжав и развесив одежду, а кроссовки приспособив сушиться на край ванны, я опять напилась и отправилась в гостиную. Как хорошо, что дома тепло, а то не знаю, что бы я делала.

Полотенце отложила в сторону, а сама закуталась в покрыло. Вот будут меня костерить хозяева, когда появятся.

Я устроилась на диване, поджав ноги. Рука случайно попала между сиденьем и спинкой и что-то нащупала. Зажав указательным и средним пальцем это нечто, я вытащила плоский деревянный гребень с редкими острыми зубьями. Гребень был очень красивый, из какого-то темного дерева, тщательно отполированный и инкрустированный янтарем и перламутром.

Чужими расческами пользоваться нельзя, но волосы местами уже сбились в колтуны, так что я, преодолевая некоторое внутреннее сопротивление, все же принялась расчесываться.

Волосы высохли очень быстро и на паклю совсем не походили, были такими мягкими и шелковистыми, будто я извела тонну дорогущих бальзамов и кондиционеров. Все же чудесная здесь вода, даже мыло с ней не справилось, после нее даже есть не хочется. Дома, если я забывала позавтракать или поужинать, у меня сразу начинала кружиться голова, а тут ничего, бодра, будто только что оттрапезничала.

Чуть позже и одежда высохла. Я оделась и снова устроилась на диване. Отодвинула тюль, чтобы полюбоваться луной и озером.

Какая же красота! Я такой огромной луны никогда не видела. Постояв немного, я вдруг почувствовала какой-то дискомфорт. Оглянулась. Все в доме было по-прежнему. Надо пойти проверить входную дверь.

Она была закрыта, но не заперта. Охваченная внезапным испугом, я спешно задвинула большой засов, мне казалось, что если я промедлю, то сейчас снаружи дернут ручку и войдет кто-то страшный.

После полуночи автоматика погасит свет. Я с ужасом представила, что останусь тут в темноте. Почему-то вчера этого иррационального страха не было.

Не зная, что предпринять, я заметалась по гостиной. Спешно задернула тюль, а потом и шторы. Хотелось спрятаться, укрыться. Может, в ванной?

Я вышла в коридор и вдруг наткнулась взглядом на лестницу. Может, там, наверху, будет какое-то безопасное убежище?

Я спешно поднялась наверх и оказалась перед дверью. Она была невысокой и неожиданно круглой, вместо ручки в нее было вделано кольцо, я потянула и дверь бесшумно отворилась.

Здесь была еще одна комната. Совсем крошечная. За дверью было небольшое пространство, а потом вверх поднимались две ступени. У стены, в нише, находилась кровать, вместо другой стены было большое окно в виде арки, с широким подоконником, на котором кто-то постелил матрас, меховое покрывало и положил несколько разноцветных подушек разного размера. Я всегда мечтала, чтобы у меня был такой широкий подоконник, застелить его мягким и сидеть, смотреть в окно. Из него открывался чудесный вид на озеро и луну. Со второго этажа видно все было куда лучше.

Я спохватилась, надо же дверь закрыть, обернулась, а за дверью царила тьма — свет в доме уже погас, остался только тот, что падал в окно. Я спешно захлопнула дверь, задвинула засов. Появилось то же чувство, что и внизу, будто за дверью притаилось что-то ужасное, и если я замешкаюсь, оно набросится на меня.

Кажется, у меня начались нервные расстройства. Но эта мысль не помешала мне задвинуть большой засов, зачем он, кстати, на втором этаже, и накинуть крепкий, довольно толстый крюк на петлю. Сразу как-то отлегло от сердца. Я поднялась по ступеням и осмотрелась еще раз.

Постель была довольно узкая, чуть пошире той, что у меня дома, но казалась очень уютной и удобной.

Кроме кровати, у окна еще обнаружился маленький столик на одной ножке, я его сразу не заметила, потому что он стоял в самом углу. Возле притулился такой же изящный стул. На столе стояло что-то непонятное, но невероятно изящное, похожее то ли на искусственный цветок, то ли на фонарь. Не удержавшись, я дотронулась до этой конструкции. И вдруг она засветилась. Да это же лампа! Свет был желтым, теплым и очень уютным. Комнатка сразу стала еще милее.