Хозяйка дома на Совином холме

ГЛАВА 8. Отчаяние и смирение

Урядник стоял, вытянувшись, перед молодым и довольно красивым человеком с утонченными и даже какими-то нежными чертами лица, вот только в остром взгляде не было ни нежности, ни томности.

— Чужачка?

— Да, ваша милость. Я сам не видел, но местные говорят, одета чудно была, в какое-то рванье, да еще в мужское.

Молодой человек отвел глаза от лица урядника, отчего тот даже слегка расслабился, перестал тянуться затылком к потолку.

— Что еще говорят?

— Ведьма, говорят. Как побывала в лавке, так скверну туда принесла.

Темные глаза резанули по уряднику, тот быстро выровнялся.

— Скверну, говоришь?

— Да, ваша милость! Столько продуктов перевела! Мерзавка! Прикажете найти ее, да схватить?

— Нет. Не нужно. Я думаю, рано или поздно сама объявится. А скверну нельзя никуда привнести. Скверна появляется там, откуда уходит благодать.

***

Последним сдалось белье. Верхняя одежда, джинсы, футболка давно истрепались так, что просто расползлись в моих руках, хотя я все больше носила ту одежду, которую нашла в доме. А теперь вот и бюстгальтер с трусами.

После того, как я обнаружила прозрачную стену, я долго билась, стараясь ее преодолеть. Через нее свободно пролетали камни, ветки и листья, я даже видела, как пролетают птицы и насекомые, но только не я. У меня даже наступило какое-то умопомрачение. Я орала и билась до темноты, пока не появился ужас и не загнал меня домой.

Потом, немного придя в себя, я отправилась изучать это явление целенаправленно и более тщательно. Все было очень странно. До стены лес был по-прежнему больной, хотя рядом с домом и озером все дальше простирались здоровые участки, наверное, то, что над озером почти всегда светило солнце, благотворно влияло на растения. И я заметила, что этот «круг хорошей погоды» расширяется все больше. А вот за прозрачной стеной все растения были сочного зеленого цвета, без парши и ржавчины.

Я пыталась двигаться вдоль этой стены, но дойти до ее края не могла, раньше наступала ночь, меня окутывал страх, я практически теряла рассудок и убегала в дом. Удивительно, как, бегая по ночному лесу, я до сих пор не убилась или хотя бы не покалечилась.

Я не могла понять, что это за преграда, которая не пропускает только людей. Что это за неведомые технологии?! Хотя я же не знаю, вдруг это какая-то секретная разработка. И весь этот больной лес заражен чем-то страшным и находится в карантине. А я кидала через преграду зараженные гнилые ветки и листья!

В какой-то момент я совсем отчаялась и прекратила попытки выбраться, сначала сидела и рыдала, потом просто сидела в каком-то отупении, потом жалела себя и снова плакала. Только я могла попасть в такую ситуацию. Уверена, что хозяева дома скоро объявятся и выгонят меня.

Но никто не объявлялся и не выгонял. Периодически на ступенях крыльца что-то появлялось. То какие-то овощи, то дичь или рыба. Было это нечасто. Да и в саду я подъела все, что могла. Начала искать еду в окружающем лесу. Собирать грибы и ягоды решалась только там, где лес был совершенно здоров. Я столько благородных грибов в жизни не видела, сколько удавалось тут набрать. Не сразу, конечно. За один раз находилось, чтобы хорошо покушать пару раз. И ягоды. Я набредала то на земляничную полянку, то на малинник, то на чернику. Удивительно было собирать землянику в это время года. Странный микроклимат.

Непонятно было, как я вообще ноги не протянула от голода на всем этом подножном корме. Даже есть не слишком хотелось. Да и не похудела совсем почти, разве что мышцы от постоянных походов подтянулись. Но вопрос с едой очень беспокоил. И вся ситуация очень беспокоила. У меня началась бессонница. Я долго лежала, исходила потом от близкого присутствия неведомого нечто, пугающего меня до умопомрачения, и переживала. Переживала о том, как мне жить дальше, что делать, что есть. Исчезнет ли когда-нибудь эта стена, смогу ли я вернуться домой?

Однажды, после того, как ужас загнал меня домой после долгих блужданий вдоль невидимой стены, а потом ломился в дверь маленькой комнаты, я не выдержала. Подхватила с пола ботинок и швырнула в дверь.

— Хватит! — орала я. — Хватит!

Кинулась к двери, откинула крючок, рывком отодвинула засов, рванула на себя дверь. За ней ничего и никого не было, только теплая тишина пустого дома. Даже перестало быть страшно. Я отступила обратно в комнату, закрыла и заперла дверь, потом пошла и легла на кровать, силы совсем кончились, охватила противная слабость, даже голова закружилась.

Лежала, смотрела в потолок. Ужас потихоньку наползал, заставляя шевелиться волосы на голове. Покачнулось и тихонько звякнуло кольцо на двери.

— Сволочь! — сказала я ужасу укоризненно.

Кольцо звякнуло сильнее.

— Чего ты этим добиваешься? — спросила я. — Мне и так несладко! Я не знаю, что мне делать! Домой я вернуться не могу. А что делать здесь? Явятся хозяева и выгонят меня. Куда идти? В ту деревню, где меня чуть не прибила та тетка? Даже если хозяева не явятся, то как мне тут жить? Что есть? Птички и звери не будут вечно терять разную еду на моем крыльце. Я ничего не понимаю, что происходит.

Ужас был рядом, я чувствовала его, он затих там, за дверью, будто слушал меня. Выговорившись, я снова расплакалась, да так в слезах и уснула.

А когда проснулась на следующий день, во мне будто что-то переломилось. Хватит страдать, решила я. Солнышко светит, я жива-здорова, хоть и голодная, как собака, озеро чудно блестит. Я решила работать с тем, что есть. Буду жить здесь, пока не явятся хозяева. А явятся, тогда уже буду думать, что делать. Надо решать проблемы по мере их появления.

На пороге нашлось очередное подношение — несколько мелких рыбешек и кучка каких-то колосков. Что-то мне стало казаться, что неспроста на крыльце все это появляется, а именно для меня. Или для того, кто живет в этом доме.

Я тщательно вылущила все зернышки и сварила рыбно-зерновой суп. Вкусно вышло. Но все равно что-то надо было предпринимать. Надо придумать что-то, чтобы не зависеть от милости местного зверья. Да и хотелось поесть чего-то существеннее, чем подножный корм. Я ужасно соскучилась по простой булке.