Хозяйка дома на Совином холме

ГЛАВА 10. Господин этого края

Мы вошли в более светлое помещение и более теплое. Даже сквозь опухшие веки и пелену слез я смогла различить сидящего в кресле мужчину.

— Что у вас случилось? — спросил он у моих сопровождающих.

— Господин, мы поймали воровку! Грабительницу!

Мужчины поклонились и меня заставили поклониться. В груди что-то ёкнуло, за окном снова загремело, да так, что стекла отчетливо зазвенели.

— Воровку? — голос господина был томным и каким-то ленивым, ему было все равно, что меня сюда притащили. — Что же она украла?

— Часы! Вот! — полицейский вырвал часы из моих рук, но удержать не смог, они выскользнули, упали на пол и разлетелись на обломки, брызнули в разные стороны блестящие шестеренки.

— Аккуратнее, — довольно брезгливо сказал господин. — Кого она ограбила? Вряд ли ему теперь удастся вернуть эту вещь. Придется вам возместить потерю имущества.

— Так она украла, пусть она и возмещает! — полицейский тряхнул меня за плечо, у меня аж зубы лязгнули. — Она дом на Совином холме ограбила!

— Что? — человек в кресле сразу заинтересовался, у него поменялся голос, он сел ровно.

Он встал, подобрал обломки часов, уставился на уцелевший циферблат, провел пальцами по силуэту совы. Я разглядела это даже через муть в глазах.

— Из дома на Совином холме... — он положил часы на стол, подошел ко мне и уставился в лицо, протянул было руку, будто хотел ухватить за подбородок, но так и не решился коснуться. Постоял с протянутой рукой, потом отступил. Оглядел меня целиком. — Скажи, девушка. Эта вещь и в самом деле оттуда? — говорил он очень мягко, будто боялся спугнуть маленького зверька. — Пожалуйста, скажи правду. Тебя никто за это не накажет.

Ага, говори-говори. Знаю я такие уловки.

— Это мои часы, из моего дома.

— Отвечай правду! — крепыш тряхнул меня за руку.

Я охнула, закрыла глаза. За окном снова загрохотало.

— Не надо так делать. Отпустите ее!

Они отпустили. Ноги подогнулись, я начала падать. Господин оказался шустрым, успел подхватить и удержать, потом поднял на руки и перенес в кресло.

— Сейчас я позову горничных, они помогут вам согреться, найдут новую одежду.

Добреньким прикидывается.

Мужчины вышли, а вскоре, действительно, вошли две женщины. Одна уже прилично в возрасте, полная с добрым лицом, а вторая молодая и очень красивая.

— Ох, госпожа, да что ж с вами?! — охнула та, что постарше. — Скорее пойдемте, вам надо согреться и переодеться, вон дрожите вся.

Они подхватили меня под руки и повели куда-то с куда большим почтением, чем мужчины перед этим.

Привели меня в ванную.

— Прета, быстро! Воду! — скомандовала старшая.

И пара молодых людей начали таскать горячую воду ведрами, а потом холодную. В моем доме был водопровод и горячая вода. А в этом, богатом, нету. Странно.

Ванную наполнили едва наполовину, а старшая горничная уже всех выпроводила, кроме помощницы, они вдвоем разоблачили меня, а потом практически запихнули в ванну. Когда тело обожгла горячая вода, я поняла, как на самом деле замерзла. На голову мне полили, заставив вскрикнуть, так защипало кожу головы.

— Кто ж вам волосы-то повыдергивал?! — сетовала старшая из женщин.

Я решила ничего не говорить, а то вдруг что-нибудь не то ляпну, и опять начнут бить.

Меня ловко вымыли, я местами отбивалась, пыталась возражать, что сама все сделаю, но куда там, потом помогли выбраться, вытерли льняным полотенцем. Одевали тоже в четыре руки, потом усадили на стульчик и принялись расчесывать волосы. Вода у них тут, конечно, не чета той, что в доме. Волосы стали как пакля, их дергали, зубцы расчесок застревали, я вскрикивала. Дали кусок ткани, пропитанный холодной водой, чтобы я приложила к векам, это немного сняло отек.

— Потерпите госпожа, волос у вас тонкий, непослушный, а просушить его надо.

И фена нет у них. Волосы сохнуть не торопились, их чуток проветрили, а потом просто полувлажными заплели в косу, завернули ее вокруг головы, закололи, а сверху покрыли кружевной косынкой.

— Пойдемте, госпожа. Мы проводим вас к господину.

Я было успокоилась, а тут меня снова затрясло.

***

Староста Прихолмья и урядник стояли перед господином Сомеем. Они вроде все сделали правильно, но чувствовали себя провинившимися мальчишками. Глаза господина смотрели недобро.

— А что, уже кто-то ходил к дому на Совином холме? Туда открылась дорога?

— Нет, ваша милость, — покачал головой Крин. — Не ходили. Но девка же как-то смогла.

— Да. Она смогла, — господин Сомей вздохнул. — Зачем было ее бить?

— Люди не удержались. Это ж кощунство. Продавать вещи из Дома.

— Она же сказала вам, что это ее вещь, из ее дома.

— Так брешет! — высказался Крин. — И Мира узнала в ней ту бродяжку, что принесла скверну в мой магазин.

Господин прищурился, скрипнул зубами, на его скулах заходили желваки. Взрослые сильные мужчины попятились в испуге.

— Вы думаете, Дом можно ограбить? Думаете, что кто-то, кроме хозяйки, может оттуда что-то унести?

Лица у обоих вытянулись.

— Это что же... — Крин со страхом смотрел на господина Сомея. — Это мы...

— Не знаю. Но не удивляйтесь, если скверна от вас не уйдет никогда. Я понимаю, старая хозяйка умерла почти тридцать лет назад, еще до моего рождения. Но вы-то должны помнить.

Урядник так и остался стоять прямо, его откомандировали в этот край не так давно, он про старую хозяйку и не мог ничего знать, а Крин опустил голову.

— Простите, господин.

— Прощение не у меня будете вымаливать. И не сейчас. Идите.

***

В небольшой уютной гостиной был накрыт круглый стол, посреди стояло блюдо с красивыми пирожными, тут же находились изящный чайник, чайные пары, молочник.

При моем появлении мужчина встал, подошел, протянул руку. Подумав, я дала ему свою. Меня препроводили за стол, помогли сесть.