Хозяйка дома на Совином холме

ГЛАВА 12. Хозяйка дома на Совином холме

Утром, проснувшись, я долго лежала в кровати, нежилась. Открыла ставни и улеглась обратно. Как же все-таки хорошо здесь, как уютно, какое гладкое и приятное белье, какая удобная кровать, она будто подстраивалась под мое тело, не приходилось искать удобную позу, лег и сразу хорошо.

В окно заглядывало яркое солнце, небо было ярко-голубым с легкой зеленцой, свежим и умытым.

Как я вчера все-таки добралась до дома? Не понимаю. Соображение полностью отказывает, стоит только начать бояться. Я ведь, кажется, со второго этажа спрыгнула? Или там была лестница? В голове мелькали какие-то отрывочные кадры, но целая картина никак не складывалась. Будто я в несколько прыжков преодолела путь до дома. Если верить Терейну, то своего дома. Этот дом — мой? От мысли, что эта красота может быть моей, мне стало еще приятнее и уютней. Конечно, не во все, что он говорил, я поверила. Какая-то благодать, погода, зависящая от моего состояния. Но, может, что-то в этом и было. Тогда, получается, животные не случайно теряли еду у крыльца моего дома.

Вот еще странно, если бы я дома ела столько, сколько здесь, то уже копыта бы откинула, а тут даже не особенно есть хочется, бывает иногда достаточно попить водички и все хорошо. Голод нападает, когда я отдаляюсь от Дома.

Я все же встала, неторопливо привела себя в порядок. Ночнушку, которую мне вчера выдала Изира, можно было смело пускать на тряпки, так она испачкалась и изорвалась, но, хотя я вчера плюхнулась в ней в кровать, да и ноги не мыла, просто сил не было, белье так и осталось чистым. В шкафу обнаружилось и то платье, которое я вчера оставила в доме Терейна. На нем не было ни дыр, ни грязи, вообще оно выглядело, как новое. Можно было решить, что служанки зашили дыры, но следов штопки не было.

Те самые злополучные часы висели на стене в гостиной, будто и не были нигде. Я их вчера точно из дома Терейна с собой не забирала, а если и забрала, так что сама не помнила, то на стену не вешала. Войти в дом никто не мог, входная дверь заперта на надежный засов. Как они тут появились?!

Эх, и почему я не додумалась взять продавать какое-нибудь мыло! На нем не было совиного логотипа. Никто бы не догадался, откуда я его взяла. И не попала бы в такую неприятную ситуацию. Сильна я задним умом.

Я как следует вымылась, привела в порядок волосы, от местной воды они снова стали шелковистыми и гладкими, выбрала себе платье на сегодня, а потом задумалась, чего бы поесть. В саду я все подъела, разве что проверить, не принесли ли чего лесные зверюшки. Я решительно подошла к двери, отодвинула засов и распахнула дверь.

«Лесные зверюшки» в количестве четырех штук стояли перед крыльцом и лупали на меня испуганными глазами.

Я узнала вчерашнего светловолосого крепыша и дядьку в форме. В руках крепыш держал большую плетеную корзину. За их спинами стояли еще двое мужчин. И тут они все синхронно, будто репетировали, бухнулись на колени.

— Простите! — начал светловолосый. — Простите нас, госпожа! Неразумны мы! Истину не видим! Разве ж посмели бы мы хоть пальцем, если б знали.

Мне захотелось закрыть дверь и задвинуть засов обратно.

Светловолосый словно почувствовал это и поднял корзину, протянул на вытянутых руках.

— Вот, госпожа. Дары собрали.

Я просто молча стояла, не зная, что делать, что сказать. Очень хотелось отправить их отсюда.

— Меня вы, значит, не распознали, а других, значит, можно бить-колотить?

— Ей-ей, скверна попутала, — он поклонился, уткнувшись лицом в землю и отклячив крепкий зад.

Легко все валить на всякую нечистую силу. Это она все, а мы и ни при чем вовсе. Но этого я вслух не сказала. Да и за этим унижением наблюдать было не очень приятно.

— Встаньте, — попросила я.

И меня сразу послушались. Я посмотрела на них, бледные, какие-то заморенные, разве что светловолосый был поздоровее других, порумянее, а дядька в форме поупитаннее.

— Чего вы от меня хотели?

— Ох, госпожа. Мы вам продуктов принесли. Не откажите в милости, примите, — и он поставил корзину на крыльцо.

Они все, кланяясь, отступили.

Я посмотрел сверху на корзину. Что в ней, было непонятно, сверху прикрыто полотенцем.

— Спасибо, но не стоило. Как же вы сами?

— Мы должны приносить дары! — светловолосый явно перепугался, что я откажусь.

Гости начали пятиться активнее. Мне стало неудобно. Я видела, в каком бедственном положении деревни, так что ухватила за ручку корзины, попыталась поднять, но она оказалась тяжелой. Пока я воевала с ней, визитеров и след простыл. Я тяжело вздохнула, мучаясь угрызениями совести, потом все же затащила дары в дом. Там уже сообразила снять полотенце и перетаскать все по частям.

Принесли мне много чего. Были тут и горшочек с топленым маслом, и мешочки с крупами, в одном было пшено, а в другом — какая-то цельнозерновая, то ли овес, то ли перловка, и мешок побольше с мукой, печеный каравай, кринка молока, пяток яиц, несколько картофелин, маленький вилок капусты, по паре морковок и луковиц, даже небольшая копченая рулька. Я прямо почувствовала, как люди собирали все это со всей деревни.

Запасы, если так посмотреть, не слишком-то велики, но мне одной хватит больше чем на неделю.

Я решила задавить свое смущение и наконец-то поесть нормально. Разрезала веревку, которой была обвязана рулька. Кожа на ней была хорошо очищенная и мягкая, хорошо жевалась, так что убирать я ее не стала. Отрезала несколько кусочков, жирных, с розовыми мясными прослойками. Пахло копченое мясо просто сногсшибательно!

Я сняла со стены висящую там сковородку. На вид она была идеально чистой, но я все равно ее ополоснула, а потом насухо вытерла и поставила на плиту, нагреваться. Когда металл стал горячим, выложила на него жирные кусочки. Дома я бы такое ни за что не стала есть, жирное, а тут прямо слюнки потекли. Пока мясо обжаривалось, разбила в кружку два яйца, добавила немного соли, разболтала вилкой, после влила немного молока, как следует перемешала. Между тем из мяса на сковородке вытопилось достаточно жира, чтобы мой омлет не прилип. Я перевернула кусочки и залила их яйцами. Как аппетитно они зашкворчали! Запах по кухне поплыл просто умопомрачительный. Я накрыла сковородку крышкой и оставила доходить. А пока отрезала горбушку у каравая. К счастью, он оказался не белым, а с упругим дырчатым серым мякишем, белый хлеб я не очень люблю. Корка под ножом трескалась и хрустела. Не ржаной, но тоже неплохо, из какой-то цельнозерновой муки. На вкус хлеб был слегка кисловат, явно сделан на закваске.