Хозяйка Его Виноградников-3

Глава 4

Глава 4

Виктория и Рэй провели в погребе молодых вин уже более четырех часов, но так и не сумели продвинуться с купажом ни на йоту дальше достигнутого ими накануне вечером.

Всё вроде было, как и вчера: тот же пропитанный запахами вин, старого дерева и влажной земли воздух, легкая, приятная, прохлада погреба, те же бокалы, те же пробирки, то же вино, тот же мужчина и та же женщина, ни талант, ни опыт которых за ночь никуда не делся.

И всё же результата не было. Как и вдохновения. И вчерашней, пусть и весьма относительной, но легкости общения, взаимопонимания, мимолетных улыбок, обмена подколками. Вместо непринуждённого взаимодействия между ними теперь были неловкость и напряжение.

Слова, которые раньше свободно текли, теперь застревали в горле. Даже простой обмен мнениями о достоинствах и недостатках того или иного купажа превращался в мучение – почти каждая произносимая ими фраза казалась им двусмысленной и от того, неловкой. Еще вчера они говорили о своих ощущениях, не задумываясь о том, как могут быть восприняты их слова, то сегодня, они словно ходили по тонкому льду.

Взгляды, которыми они обменивались, были короткими и осторожными, а то ж вдруг, не дай боги, взгляд упадет на губы! И сидящий напротив решит, что ты совсем не против повторения вчерашнего поцелуя!

Что же касается прикосновений, то лишнее и говорить, что их просто не было! И один и другой не только тщательно контролировали свои движения, но и держались на максимально возможном расстоянии.

Рэй, скрестив руки, прислонился к деревянной стене погреба, устало глядя на очередной образец вина, но не решался заговорить первым. Виктория делала вид, что полностью погружена в расчёты.

– Мы топчемся на месте, – наконец пробормотал Рэй.

Виктория кивнула, не поднимая глаз от бокала. Её пальцы крепко сжали стеклянный край, словно она боялась, что если отпустит, то сразу потеряет контроль над собой.

Рэй поднял бровь, но ничего не сказал. Виктория тем временем продолжила:

– Мне кажется, что «Туманный рассвет» слишком доминирует, – не отрывая глаз от своих записей сказала она. – Его доля слишком велика, и он заглушает все остальные оттенки. Может, стоит снизить его до 30%, – она взяла в руки бокал с последним купажом и отпила из него.

Рэй молча наблюдал, как белеют костяшки её нервно вцепившихся в ножку бокала пальцев.

– И… возможно, «Альбере» нужно дать больше пространства. До 35% хотя бы. Возможно, это придаст купажу мягкость, – продолжала Виктория, наконец рискнув поднять глаза и встретиться взглядом с напарником.

– А «Маренго» оставим, как и было? – просто, чтобы что-то сказать, предложил Рэй.

– Я бы снизила до 7%. Он даёт слишком грубую ноту в послевкусии, – ответила Виктория, вновь отведя от него взгляд и принявшись переставлять пробирки на столе.

Рэй оторвался от стены и шагнул к столу, взяв свой бокал. Поднёс его к носу, принюхиваясь, затем сделал небольшой глоток.

– Филарис? – поднял он взгляд на напарницу, ожидая её мнения.

Виктория ненадолго задумалась.

– Может чуть увеличим? До 7 или даже 8%? Его фруктовые ноты должны еще более смягчить тело вина и придать ему большую глубину.

Рэй молча кивнул, принимая все её предложения, и, отставив в сторону свой бокал, принялся за купаж.

Виктория наблюдала за ним украдкой, её взгляд скользил по его рукам, когда он аккуратно отмерял доли каждого компонента, добавляя «Альберу» и снижая количество «Туманного рассвета». Когда он дошёл до «Филариса», ей показалось, что лицо слегка смягчилось.

– Готово! – наконец объявил он, разливая купаж по бокалам. Сначала он налил себе, затем Виктории, которая, нетерпеливо потянувшись за бокалом, случайно коснулась его пальцев.

– Прости! – отдернув руку, словно обжёгшись пробормотала она.

– У-угу-у! – изучая свою руку, словно ожидая на ней увидеть ожег или укус, «простили» её.

– Ну что, с богом? – кивнув на свой бокал, выдохнула Виктория.

– С богом? – удивленно переспросили у неё.

– Я имею в виду, удачи нам, – лишь на мгновение удивившись, объяснила Виктория. Мало ли? Её семь лет не было дома. Кто знает, может это только в городе так говорят, а для деревенских поминать бога всуе – по-прежнему грешно.

– Удачи! – кивнул Рэй и отпил.

Отпила и Виктория.

– О-оо! – округлив глаза, изрек Рэй.

– Ты, наверное, имел в виду «о-о»? Оно ужасно! – нервно расхохоталась Виктория. – Оно просто ужасно!

– Да, – рассмеялся вслед за ней и Рэй. – Это определенно не лучший наш купаж. Может возьмем перерыв?

– Да, – согласилась Виктория. – Мне определенно нужен перерыв!

– От меня сегодня тоже не много толку было, – напомнил ей Рэй. – Не говоря уже о том, что ты вчера одно шедевральное вино уже создала. Поэтому теперь как бы моя очередь…

– Хочешь создать свой шедевр, чтобы сравнять счет? – принимая протянутую ей ветвь мира, улыбнулась Виктория.

– Ещё как хочу! Поэтому жду тебя завтра на этом же месте ровно в восемь утра! – указал он на скамейку.

– Как прикажете, падроне! – улыбнулась Виктория и, не зная, что ещё сказать, поспешила покинуть погреб.

В отличие от Рэя и Виктории, Джулия достигнутыми ею этим утром результатами была более, чем довольна. Она почти с гордостью вспоминала, как талантливо она разыгрывала роль страдающей, обманутой женщины, как хорошо ей удались и печальные, полные отчаяния взгляды, и дрожь в голосе.

Особенно её радовало то, что у разыгранного ею представления было немало зрителей, чьи любопытные лица, стремясь не упустить ни одной подробности, то и дело выглядывали из-за угла коридора.

Она придирчиво мысленно прошлась по всем эпизодам разыгранного ею спектакля, с удовольствием отмечая, как удачно каждый жест и каждое её слово достигали своей цели. Ей явно удалось заставить и Рэя, и Викторию почувствовать себя безмерно виноватыми перед ней. Первого настолько, что он даже психанул, что ей было только на руку, поскольку после этого замковая прислуга ещё больше прониклась к ней сочувствием. Вторая же не знала, как посмотреть ей в глаза.