Хозяйка Этхем Хауса

Глава 10

Греневик, Этхем Хаус. Октябрь 1562 года

Мое представление о быстроте и представление леди Мэри различались просто таки драматически. Приняв решение, я собралась немедленно воплотить его в жизнь. Ну, минут через пятнадцать-двадцать, необходимых, чтобы натянуть какое-никакое платье.

В представлении леди Мэри, едущая во дворец благородная дама, пусть даже поводом стала тяжёлая болезнь королевы, должна выглядеть безупречно. Поэтому она позвонила в колокольчик и спокойно ожидала Бэтси.

Буквально через полминуты влетела запыхавшаяся горничная. И, впервые в этом мире, мне предстояло облачиться в костюм для верховой езды. Ума не приложу, почему за прошедшие месяцы мы ни разу не выезжали на конную прогулку. Может, леди Мэри не слишком любила лошадей?

Впрочем, познакомившись поближе с одеждой для предстоящей поездки, свое мнение я изменила. Она мне показалась не менее громоздкой и сковывающей движения, что и мои повседневные платья. Тот же жесткий корсаж со стомакером, та же куча нижних юбок. Затем дублет, застёгивающийся на мелкие пуговицы, похожи на дубовые листья.

Отличная новость — никаких обручей. Бэтси закрепила на ремнях чуть ниже спины не громоздкий фартингейл, а скромный валик, набитый конским волосом. Для верховой езды — в самый раз, юбки не будут топорщиться нелепым куполом.

А вот плотную юбку из сукна, закрывающую великолепную верхнюю юбку из зеленого бархата — родового цвета Греев — расшитого по подолу серебряной нитью узором из дубовых листьев и желудей, я видела впервые. Как и черную полумаску, которую Бэтси аккуратно закрепила на лице.

Высокий стоячий воротник-раф вынудил меня поднять подбородок с величавой надменностью. Ну конечно, как ещё показать, что в твоих жилах голубая кровь, если не невозможностью наклонить голову, чтобы увидеть собственные ноги? Впрочем, раф сегодня малый, дорожный — не больше двух дюймов, но мягкий по краю, чтобы не натирать кожу на ветру. Шляпа с пером, перчатки из тончайшей кожи с крагами, массивное кольцо с печаткой довершали мой туалет. И, всего спустя каких-то полтора часа, я была готова спуститься в вниз.

Сесть в таком одеянии я побоялась, поэтому нервно расхаживала по столовой, ожидая возвращения Бэтси с королевским гонцом. Я прямо физически чувствовала, как время, подобно песку, утекает сквозь пальцы. Но, сделать ничего не могла, опасаясь вызвать недоумение или, что хуже, неодобрение окружающих.

Наконец, за дверью послышались торопливые шаги и вошёл Болле. Распрямившись после низкого, какого-то очень церемонного поклона, он вопросительно уставился на меня. К счастью, мне не пришлось придумывать, как аккуратно спросить о состоянии королевы.. Вмешалась леди Мэри.

— Мастер Болле, привезённое вами письмо было прочитано Её Светлостью. Но, может быть, вы сможете рассказать нам что-то ещё?

Во время произнесения этой фразы в руках достойной дамы заманчиво крутилась монетка. Покажется, пропадёт, снова покажется, и опять скроется из вида. Гонец, словно завороженный, не мог оторвать взгляд от этого мелькания. Мне же оставалось смотреть во все глаза на разворачивающуюся сцену.

— Да, конечно, миледи, конечно, я расскажу все, что мне известно, — торопливо пробормотал он, тяжело сглотнув. — Когда я уезжал, королева впала в беспамятство и уже никого не узнавала. Одновременно со мной два конных гонца были срочно посланы за доктором Беркотом. Им был дан приказ привезти его во что бы то ни стало.

— А какие настроения царят среди благородных лордов и леди?

— Спорят и к согласию прийти не могут. Когда я уезжал, Тэмуорт, конюх, шепнул, что партия Марии Стюарт намерена отстаивать её права. Даже с оружием. Боже, храни королеву.

На этом двусмысленном замечании Болле вновь попросил разрешения вернуться во дворец. С трудом отогнав мрачные мысли о том, в какой гадюшник я собираюсь влезть по собственной воле, я потребовала сопроводить нас в Белла-корт.

— Мастер Болле, вы же понимаете, что я не могу оставить Её Величество без поддержки и заботы. Поэтому мы немедленно отправляемся во дворец.

И, чтобы не дать гонцу собраться с мыслями и возразить, я спешно направилась в холл, где меня ждала Бэтси с тяжелым, подбитым мехом дорожным плащом.

За дверями дома царила осень. Пронзительно синее небо, звенящая тишина, изредка нарушаемая стрекотанием сороки, желтые, оранжевые, красные листья, устилающие брусчатку двора.

«Надо приказать, чтоб сгребли в кучи, пока это всё не начало гнить, — отстранённо подумала я, поворачиваясь к зданию. — Увижу ли я еще этот серый фасад, увитый плющом? Всего за несколько месяцев он стал для меня настоящим домом, тихой гаванью, где душа моя отогрелась в благостном тепле и покое, местом, где каждая половица отзывалась на шаги уютным скрипом, а пламя камина рисовало на стенах причудливые тени... — Впрочем, — решительно направляясь к лошадям, подумала я, — сейчас совсем не время предаваться печали. Потом, всё потом».

Ушла я, правда, недалеко. При взгляде на предложенную лошадь я остановилась так резко, словно на стену наткнулась. А всё потому, что осёдлана животинка была под дамское седло!

«Дура, какая же ты, Катька, дура! — костерила я себя на всё лады, — Головой когда научишься думать, а? Ну ведь несложно было догадаться, что сидеть по мужски в длинных юбках неприлично и практически невозможно. А теперь что делать-то? Уже не попросишь запрячь карету!»

Нужно сказать, что в седле я сидеть умела, увлекалась когда-то верховой ездой, брала уроки. Подзабылось, конечно, многое за давностью лет. Но в галоп лошадь поднять бы сумела. И надеялась удержаться на ней во время скачки. К тому же, это тело должно быть более привычным к такому способу передвижения, чем моё прежнее.

Но дамское седло перечеркнуло все мои планы разом.

Нет, я, разумеется, видела в кино, как элегантно расположившись на лошади и живописно раскинув юбки, барышни едут на неспешно шагающей лошади. Но к себе я такой кошмар не примеряла. Двойная верхняя лука и одно стремя делали посадку всадницы весьма неустойчивой. Одно неловкое движение, один неверный перенос веса — и я повисну на левом боку лошади жалкой тряпкой, а весь двор, от Её Величества до последнего конюха будут судачить о моем позоре долгие годы. Воспоминания об участи несчастной Бонни Блю Батлер только усиливали моё недоверие к подобной конструкции. Но деваться-то мне было уже и некуда. «Господи, не оставь милостью твоей», — взмолилась я, мысленно перекрестилась и пошла карабкаться на лошадь.