Хозяйка Этхем Хауса

Интерлюдия вторая

Белла-Корт. Октябрь 1562 года

Этот небольшой кабинет стал сегодня прибежищем для Малого круга Тайного совета. Обшитые тёмным дубом стены, горящий камин, запах восковых свечей создавали особую атмосферу. Но шестнадцати мужчинам, собравшимся за большим овальным столом, не было до неё никакого дела.

Сиятельным лордам предстояло обсудить архиважный вопрос: кто займёт трон в случае смерти Елизаветы. И сейчас в прения собирались вмешаться два мастодонта: государственный секретарь, Уильям Сесил и Роберт Дадли, безоговорочный фаворит королевы. Добавляло интригу присутствие Фрэнсиса Уолсингема, начальника разведки.

Невысокий, со спиной, сгорбленной не годами, а неустанными трудами на благо Англии (ну и своё, но кто без греха), Сесил пользовался безоговорочным доверием королевы. Честно и искренне он до последнего отстаивал свою точку зрения. Но, получив прямой приказ от своей повелительницы, со всем усердием начинал претворять его в жизнь.

Получив высокую должность не сколько благодаря полезным связям, но как признание исключительного ума и осмотрительности, Сесил несколько брезгливо и, определённо, с высока, смотрел на фаворита королевы. И Дадли, надменный Дадли, обласканный высочайшим вниманием, молча бесился, не смея пока вступать в открытое противостояние. Пока он лишь приводил доводы в пользу Генри Гастингса, 3-го графа Хантингтона.

— Не следует забывать, что лорд Генри, как прямой потомок Эдуарда III, единственный может являться законным претендентом на трон. Граф Хантингтон не только йоркист по крови, но и убеждённый протестант, человек чести и зрелого ума. Он способен удержать страну. И, что немаловажно, он здесь, в Англии, и не связан брачными обязательствами с иностранными дворами...

— Да-да, — язвительно вмешался Уолсингем и Дадли настороженно замолчал. Противостоять ЭТОМУ человеку королевский любимчик явно не был готов. — А ещё достопочтенный Гастингс является мужем вашей младшей сестры. Отличная причина поддержать его кандидатуру.

Дадли на миг прищурился, но затем улыбнулся.

— Именно! Моя сестра — добродетельная английская леди, и этот брак лишь скрепляет наши интересы с интересами короны. Чем плохо, когда лорд-канцлер или приближённый советник связан с монархом кровным родством? Я не скрываю свою выгоду, но выгода эта целиком совпадает с благом государства.

Уолсингем тонко усмехнулся в усы и переглянулся с Сесилом. В этом обмене взглядами прочитывалось: «Мы ещё посмотрим».

Томас Говард, герцог Норфолк, сидящий за противоположным от Дадли концом стола, недовольно нахмурился.

— Не время для шуток, господа. И мне не понятно, почему забыто куда более близкое родство. Шотландская королева — племянница Генриха VIII. Её коронация вызовет одобрение как нашей Святой католической церкви, так и европейскими державами. И никто больше не сможет назвать английскую королеву еретичкой и бастардессой.

В кабинете на пару минут воцарилось гробовое молчание: достойные лорды пытались переварить это шокирующее предложение. А затем тишина буквально взорвалась. Вечные соперники, Дадли и Говард, активно поддерживаемые каждый своими сторонниками, сцепились, в попытке отстоять своего кандидата.

Сесил отрешенно молчал, задумчиво барабаня пальцами по столу. Уолсингем поглядывал в сторону Говарда с энтомологическим интересом. Не стоило сомневаться, что этот ярый протестант запомнит попытку посадить на трон католичку. Запомнит и припомнит. Со временем. Всем причастным. Но спорщики, в этот момент увлечённые собственными амбициями, ни о чем таком не думали. И прочесть свою судьбу в глазах всесильного начальника разведки не пытались.

Придя к какому-то решению внезапно встрепенулся Сесил.

— Древние роды по долгу чести должны больше других заботиться об этом государстве, — скрипучим голосом провозгласил он. — Вы же толкаете его в пучину религиозной розни, гражданской войны и раздора.

Оценив наступившую как по мановению волшебной палочки тишину, он продолжил.

— Все вы знаете, что Её Величество отказывалась назвать своего преемника. И нет уверенности, что королева сможет это сделать сейчас. И если, паче чаяния, произойдёт худшее, нам стоит вспомнить о существовании завещания Генриха VIII.

Мгновенно почуяв, куда веет ветер, взбеленился Дадли.

— Нет никаких доказательств, что оно подлинное!

— Согласно этому документу, — не дав себя сбить с толку, продолжил Сесил, — в случае бездетности Эдуарда, Марии и Елизаветы, первоочередность в праве наследования закрепляется за детьми племянницы короля, леди Френсис: Джейн, Мария и Кэтрин.

— Опять бабы, — вполголоса буркнул Рэдклиф.

Дадли стиснул челюсти, но промолчал. Он понимал, что сейчас любое резкое слово с его стороны и Сесил воспользуется возможностью, чтоб обрушить на него всю мощь своей партии. Норфолк — вот уж кто полыхал гневом, — с шумом отодвинул кресло.

— Леди Кэтрин едва жива! — выкрикнул он, брызгая слюной. — Мой собственный человек в Луандуне донёс: она лежит в горячке и лекари не дают и двух шансов из десяти. Вы станете вручать корону мертвецу? А если даже выживет — кто она? Дочь казнённого предателя, внучка той, что обрела титул герцогини Суффолк без дозволения Его Величества! Её приближение к трону — верный путь к новой гражданской войне.