Хозяйка Этхем Хауса

Глава 1.2

Вокруг царила глухая ночь. В кресле дремала леди Мэри. А огонек, к которому я бежала, оказался пламенем свечи на столе. Я видела, я снова видела. В изнеможении прикрыла глаза и провалилась в глубокий целительный сон без каких-либо видений.

А утром для меня снова засиял свет! И с безграничной радостью я оглядела знакомую комнату. Она была щедро залита солнечными лучами, из-за которых старые гобелены казались еще более выцвевшими, а темные дубовые панели внезапно зазолотились оттенками ореха. Этот яркий свет безжалостно подчеркнул худобу моих рук, следы подживших струпьев на них. И осунувшееся, встревоженное лицо, лицо моей дорогой Мэри. Увидев, что я смотрю на нее, что я вижу ее, она внезапно улыбнулась. Улыбнулась широко, искренне, с тем безграничным, безбрежным счастьем, которое может быть лишь у матери выздоравливающего от опасной болезни ребенка.

— Да будет прославлен Бог за Его бесконечное милосердие!Кэти, девочка моя дорогая, ты, наконец, очнулась!

— Мэри, почему я тут, не во дворце? Как долго я здесь?

Резко помрачнев, она начала неторопливо поправлять мои подушки. Наконец, решившись, неохотно сказала, что таков приказ королевы. Сразу, как только стало понятно, что меня поразил тот же опасный недуг, меня погрузили в карету и отправили восвояси, в Этхем-хаус.

— К счастью, и я не перестану благодарить за это Господа нашего, с нами увязался мастер Болл. Если бы не его помощь, не знаю, чтобы мы делали! Доктор Беркот, этот надутый болван, отказывался ехать! Представь себе, Кэти, он кричал посыльным: «Что за беда! Если она больна, дайте ей умереть!».

Воспоминания о тех днях, об охватившем ее бессилии были столь горьки, что глаза моей дорогой наставницы и спасительницы наполнились слезами. Едва справившись с собой, она продолжила рассказ.

— К счастью, наш красавчик Джон был так решителен, что пригрозил убить доктора, если тот не поедет с ними. И потащил его к лошадям буквально за шиворот! Но, всего через два дня Беркота срочно призвала королева. Ей потребовались какие-то притирания.

Так, значит. Притирания, значит. Вот она, монаршая благодарность. Я запомню. А чтобы не забыть — запишу!

Через силу улыбнувшись, я погладила Мэри по руке.

— Дорогая, не нужно так расстраиваться. Я уверена, что здесь обо мне позаботились куда лучше, чем во дворце. И я смогла выздороветь назло злопыхателям.

Леди Мэри с облегчением улыбнулась и начала рассказывать мне последние новости. Эта легкая болтовня ни о чем постепенно уняла мой гнев. И, оглядевшись вокруг, я начала хвалить ее за то, что комната моя была безукоризненно опрятной, наполненной свежим чистым воздухом, легкими ароматами сушеной лаванды и лепестков роз. Не было ни спертого зловония, ни мокрых от пота простыней, которые бы говорили вошедшему о долгих неделях телесного недуга.

Но, один вопрос беспокоил меня. И я решила задать его не откладывая. Спросить прямо сейчас.

— Мэри, дорогая, здесь недостает чего-то, к чему я привыкла?

Запнувшись на полуслове, Мэри, моя всегда спокойная и уверенная наставница, мой добрый ангел-хранитель в этом мире, отвела глаза и покачала головой.

— Гобелены висят, как и висели, мебель на своих местах, безделушки, даже балдахин. О, я поняла, не хватает зеркала, моего чудесного зеркала!

И моя подруга, моя дорогая сиделка, с подавленным всхлипом вскочила с кресла и выбежала за дверь. Что ж, другого ответа мне и не требовалось.