Хозяйка Этхем Хауса

Глава 2.1

Глава 2

Греневик, Этхем Хаус. Весна 1563 года

Конечно же, леди Мэри вернулась уже совсем скоро. И только чуть покрасневшие глаза и плотно сжатые губы выдавали ее горе. Я же, убедившись, что все так, как и есть, все так, как я и думала долгие недели болезни, заставила себя ободряюще улыбнуться.

— Леди Мэри, вы же понимаете, что все это пустяки. Теперь я совсем не та, что раньше. Но, и с таким лицом люди живут. Жизнь продолжается. Будем жить!

И мы стали жить. Выздоровление шло медленно. Но, уже через несколько недель я уже достаточно окрепла, чтобы дать себя одеть. А затем и спуститься, пусть и неверными шагами, опираясь на горничных, вниз.

Соседи, которые еще совсем недавно меня словно не замечали, лишь холодно кланялись в церкви, зачастили с визитами. Дамы из окрестных поместий искренне, с трудом сдерживая слезы, обнимали меня, беспрерывно благодаря за спасение королевы. И я искренне не понимала причины подобной экзальтации. Не понимала до тех пор, пока не перехватила полный ироничного одобрения взгляд леди Мэри.

— Дорогая моя наставница! Стоит ли мне знать о причинах всеобщего помешательства на моей скромной особе?

— Многие знания, многие печали, Ваше сиятельство. — И исполнив нижайший придворный реверанс, эта плутовка и насмешница удалилась прочь.

Впрочем, мои дни отнюдь не были заполнены исключительно светскими визитами. Мы с леди Мэри так распланировали день, чтобы как можно больше времени проводить на свежем воздухе. Мы гуляли до завтрака и после завтрака, после обеда и перед ужином. И везде, везде, где бы мы ни ходили, я встречала только радушие и приветливость.

Стоило миссис Барлоу узнать, что я присела отдохнуть от долгой, долгой прогулки по окрестным дорогам, тропинкам и полям, как она тут же смешила ко мне с каким-нибудь питьем или едой. И ее добродушное, круглое лицо было полно таким желанием услужить, что я покорно съедала и выпивала все принесенное. И никогда, никогда больше в мыслях своих не называла ее насмешливо Трындычихой. Эта, казавшаяся такой болтливой и недалекой, женщина, оказалась до мозга костей порядочной, исполнительной служащей, железной рукой управляющей слугами. Мои пожелания, мои порядки она приняла как истину в последней инстанции и выполняла, не рассуждая, не задаваясь вопросами о том, зачем нужны эти странные вещи. Только благодаря ей наше хозяйство не рухнуло за долгие месяцы моих недугов. А голос... Что же, подобная преданность заслуживала того, чтоб я стоически и не морщась выносила столь высокий тембр.

Садовник, ленивый одышливый Глен, больше не бурчал себе под нос из-за необходимости сгребать листья или белить деревья. Увидев меня, он торопился навстречу, чтобы рассказать, какие новые растения ему удалось достать и какие роскошные клумбы будут в поместье этим летом. И закинутая мной пробная удочка про зимний сад, встретила не ожидаемое недовольство, а вызывающий опаску энтузиазм. Услышав от него в очередной раз, что как миледюшка изволит, так оно, значится, и будет, я ретировалась, наказав себе непременно выяснить, что же такого сногсшибательного было рассказано о моем визите ко двору.

Но самое большое преображение произошло, конечно, с мастером Жилем. Этот темпераментный язвительный галл внезапно полностью изменил свое отношение ко мне и к моим рецептам. Вместо язвительных слов — почтительное внимание, вместо «итальянской забастовки» с буквальным, побуквенным следованием записанному —готовность творить, смело сочетая дух эпохи и мои идеи. Теперь кухня перестала быть запретной территорией. Я стала там желанной гостьей. И мы частенько экспериментировали, записывая особенно удачные рецепты. Как сказал по секрету вдохновленный галл, он мечтает создать свою книгу рецептов. Книгу, которая сотворит настоящую революцию в поварском искусстве.

И, конечно же, если позволяла погода, я выезжала почти ежедневно. Леди Мэри, как и всегда, когда видела нечто, не соответствующее ее представлениям об умениях благородной дамы, спокойно, но неумолимо, прививала мне должные качества. Для верховой езды мне была предоставлена спокойная толстенькая лошадка с такой ровной, абсолютно не тряской рысью, что и в дамском седле прогулки доставляли мне только удовольствие. А старый Джеффри, временно переведенный в мои грумы, обещал, что совсем скоро я смогу поднять свою ленивую лошадку в галоп.

Так дни шли за днями своей чередой. На Альбион неторопливо, но уверенно накатывалась весна. Луга, окружающие Этхем-хаус, укрыл зеленый ковер. В воздухе, пропитанном ароматами цветущих садов, уверенно жужжали пчелы. И казалось, такой мирной и спокойной жизнью нам суждено жить вечно. Но, как и все хорошее, однажды она закончилась.

День клонился к вечеру и мы собирались отправиться на прогулку, как вбежавшая горничная что-то торопливо прошептала на ухо леди Мэри.

— Марта, в чем дело? — недовольно вмешалась я. — Ты не находишь, что мне, как хозяйке дома, тоже надлежит знать о том, что тебя так взволновало?

— Да, миледи, простите, миледи. Там, значится, прибыл знатный лорд и требует вас. Не тутошний он. Вот я и, значится, не знаю, звать вас или, значится, кликнуть кого, чтоб погнали. Хотя, там с ним народу полно. Вот я и решила у леди Мэри спросить попервой, что, значится, делать-то.

Нахмурив брови я решительно зашагала в Большой зал. Знатный лорд со свитой? Кто бы это мог быть? Не то нынче время на дворе, чтоб без предупреждения являться с визитами. Да еще и к опальной кузине королевы. Оглянулась на подругу — та выглядела не менее озадаченной.

Мужчину, ожидавшего меня, я уж точно не ожидала увидеть. Не ожидала и не хотела. Высокий, стройный, смуглый. Черный бархат костюма, оттененного лишь белизной воротника и тусклым золотом массивной цепи на груди. Де ла Куадра, испанец. Какая нелегкая его принесла!