Хозяйка Этхем Хауса

Глава 4.2.

Это был один из редких случаев, когда леди Мэри допустила меня в свою спальню. Она со рвением дракона, стерегущего свои сокровища, оберегала от свою личную территорию от всех, включая и меня. Это, пожалуй, было даже обидно. Но сегодня... сегодня двери в святая святых открылись. Следом служанка принесла горячее вино с пряностями, и я расслабилась, устраиваясь поудобнее. Похоже, разговор нам предстоит долгий. Черная вуаль, скрывавшая мое лицо от чужих взглядов, снова мне мешала. Она липла к лицу, не давала дышать, а вечером при свете свечей я в ней вообще ничего не видела.

— Ненавижу эту дрянь, — вырвалось у меня, прежде чем я успела сдержаться. Я с раздражением сорвала ее и бросила на колени.

— Кэти, но тебе совсем необязательно ее носить...

Я уставилась на нее, чувствуя, как глаза вновь наполняются слезами. Ведь впервые в зеркало я заставила себя посмотреть после визита Уолсингема. До этого зеркала так и отсутствовали в моих покоях. А в комнате леди Мэри, в Большом зале они были укрыты легчайшей вуалью. И я пока не находила в себе сил сдернуть эту ткань и посмотреть на себя. Да, малодушие, да. Но сил его побороть у меня не было. Каждое утро начиналось с мысли, что да, сегодня. И каждый вечер, уже в постели, я обещала себе, что уж завтра, непременно. И утешившись этим обещанием, мирно засыпала.

Но больше откладывать было некуда. Вот почему, отослав Бэтси спать пораньше, я спустилась в кладовую и нашла свое зеркало, аккуратно завернутое в холстину. Водрузив его на привычное место, я немного подумала и вознесла благодарственную молитву. Ведь, если как следует подумать, мне не на что жаловаться. Я молода, знатна, богата. А лицо, ну, что лицо...

И твердой рукой откинула кисею и посмотрела на свое отражение. Когда я взглянула в это зеркало впервые в этом мире, то увидела нежную, не тронутую загаром, почти алебастровую кожу, четкие, изысканные черты лица. Высокие скулы, прямой нос с тонкими раздувающимися ноздрями, четкие брови и губы, словно зовущие к поцелуям, рисовали лицо столь совершенной красоты, что зависть и злость придворных дам воспринимались как что-то абсолютно естественное.Что же, я изменилась. Очень, очень изменилась. И мое лицо показалось мне куда более чужим, чем когда я его увидела в первый раз.

И, не скрою, я плакала, плакала горькими слезами. Но, недолго. И утром, когда Бэтси пришла, чтобы причесать и одеть меня, то нашла меня уже совсем успокоившуюся, примирившуюся с собой новой. И вот сейчас Мэри, именно Мэри, видевшая нашу встречу с королевой, предлагала мне избавиться от вуали, хоть как-то прикрывавшей мое лицо.

— О, дорогая, я совсем не это имела в виду, — бросилась ко мне подруга. — Просто я приготовила для тебя кое-что другое. И она протянула мне небольшой сверток.

— Что там? — удивилась я и осторожно развернула ткань.

Маска. Черная, очень тонкая, словно вырезанная из бархатного дерева. При этом она была очень легкой, практически невесомой.

— Ну же, Кэти, примерь скорее.

Я бросилась к зеркалу и приложила маску к лицу. Она полностью закрыла собой лоб, щеки, переносицу. К нижнему краю было пришито нежнейшее изысканное кружево, спадавшее вниз мягкой тенью. Маня, соблазняя, интригуя... Не жалкая тряпка, чтобы спрятать уродство, а произведение искусства. Вещь, достойная леди. Красивой леди. Той, что я была когда-то.