Хозяйка Этхем Хауса

Глава 5.1

Луандун. Май 1563 года

Луандун встретил нас вонью. В ней затейливо сплетались нотки дыма, конского навоза и нечистот. От реки ветер нес запах тухлой воды, мокрых канатов и крови со скотобоен Саутуарка. Луандун встретил нас непрерывным шумом. За год в этом мире я так привыкла к уютной тишине Этхем-хауса, что даже и не вспоминала уже гул не замолкавшего ни на минуту мегаполиса. Здесь же царила такая какофония, словно тысячи кузнечных молотов одновременно и непрерывно били по медным листам. Луандун встретил нас серостью. Над узкими улочками нависали закопченные балки домов, верхние этажи которых почти сходились между собой и не пропускали солнечный свет. По мостовой текли мутные ручьи, и об их содержимом я предпочитала не думать. Луна, тоже пораженная разнообразием и концентрированностью ароматов, только недовольно фыркала.

Капитан Риверс ехал слева от меня. Безупречно опрятный, прямой, словно проглотил шпагу. Черные волосы стянуты тонким ремешком, серые глаза мрачнее неба Луандуна. Очень красивый и бесконечно мрачный. Мужчинам, даже настолько красивым, очень вредно иметь настолько недовольное выражение лица.

— Луандун всегда пахнет так, словно вот-вот сгорит? — спросила я для поддержания разговора.

— Иногда он действительно горит, Ваша Светлость. — сухо ответил он. — Это придает пейзажу некоторое разнообразие.

Я фыркнула не менее ехидно, чем Луна. Но продолжить эту пикировку мне не дал веселый голос Джона Болла.

— Скажите честно, капитан, — продолжал Джон, — вы хоть раз в жизни смеялись?

— Да.

Я удивленно повернулась к Риверсу. За неполную неделю нашего знакомства тот не только не смеялся, но даже ни разу не улыбнулся. Капитан выдержал паузу.

— В тот день, когда вас сбросила лошадь.

Джон рассмеялся.

— Видите, миледи? Под этим каменным панцирем все-таки скрывается человек.

— Не обольщайтесь. Это был единичный случай.

Я покосилась на Болла. Тот улыбался с видом человека, обожающего дергать тигра за усы и обожающего слышать собственные шутки. Но, несмотря на ухватки балабола, Джон тревожил меня все сильнее. Вряд ли бывший королевский гонец — и бывший ли он? — отправляется сопровождать опальную леди из любопытства. Особенно если у него такие внимательные глаза и привычка замечать слишком многое. Особенно если это мой маленький сундучок. Тот, что везли в карете, под охраной. Тот, в котором есть потайное отделение, о котором не знает никто, даже Мэри.

— Болл, — неожиданно сказал Риверс, — вы когда-нибудь молчите?

— Во сне.

— Жаль, что не постоянно.

— Не могу. Кто-то ведь должен развлекать миледи, пока вы изображаете похоронную процессию.

Риверс все же оглянулся и посмотрел на Болла. И поймав этот холодный и тяжелый взгляд, я вдруг ясно поняла, что капитан недолго будет терпеть остроты Болла. Почему-то эта мысль заставила меня едва заметно улыбнуться.

Под звуки этой незамысловатой перепалки мы подъехали к району пристаней на Тамесисе. Вдоль берега теснились склады, таверны, лавки заморских купцов. Между тюками шерсти и бочками сельди сновали грузчики, на пристани ругались матросы. Их перекрикивали вездесущие чайки. Здесь английская речь мешалась с фламандской, испанской и португальской столь причудливо, что казалось, родился абсолютно новый язык. Из распахнутых дверей складов тянуло ароматами пряностей, вина, влажной древесины и чем-то приторно-сладким.

Лавка, к которой нас провел проводник, больше напоминало склад контрабандиста, а не торговое место уважаемого купца. Но именно в этом низком закопченном помещении, по слухам, было то, что я ищу.

Когда я спешилась и попыталась войти, то опять наткнулась на недовольный взгляд Риверса. Он вошел первый, огляделся и только после этого позволил войти и мне. За прилавком сидел толстый купец в бывшем когда-то роскошном камзоле по испанской моде. Вокруг повсюду стояли бочки, ящики и корзины. С потолка свисали связки красного перца, пучки сухих трав, какие-то сморщенные плоды. И тут я увидела его! Картофель!

Грязные клубни небрежно валялись в корзине. Мелкие, уродливые, с чуть заметным зеленоватым отливом. Совсем не похожие на то, что я помнила. Но, это был он, картофель! У меня перехватило дыхание. Картошечка... жареная, вареная, печеная. Картофельное пюре, картофель фри, салат оливье!

Если я думала, что сильнее, чем картофелем, меня удивить нельзя, то тут же получила опровержение. Рядом на деревянном подносе лежали помидоры. Ребристые, бледно-красные, почти оранжевые, они выглядели жалко. Половина сморщилась, один плод уже начал подгнивать у основания. Но мне были нужны не плоды, а семена. Господи, хоть бы они оказались живыми! Салат из помидор... Кетчуп... Господи...