Хозяйка фабрики "Щелкунчик"

Глава 12

Бэрримор с наполненной вкусностями корзиной в руках представлял собой весьма странное зрелище. Сам по себе он выглядел так грозно, что ребятня шарахнулась от экипажа, когда он к нему подошел. Но в корзине было столько сокровищ, что они всё равно не могли отвести от нее взгляд.

Дворецкий поставил корзину на пол кареты и удалился. А мы снова расселись на лавки. Чтобы показывать кучеру дорогу, Микки забрался к нему на козлы, и мне показалось, что оставшиеся без его поддержки малыши сразу же опасливо нахохлились и тесно прижались друг к другу, словно маленькие птички.

Сначала мы ехали по той же дороге, что и на ярмарку — за окном мелькали красивые двухэтажные дома, уже украшенные к празднику гирляндами из хвойных веток, ярких лент и колокольчиков. А навстречу нам попадались добротные кареты, запряженные красивыми, с длинными гривами и лоснящимися от сытости боками лошадьми.

Но когда мы миновали центр Таунбриджа и свернули к одной из его окраин, картинка за окном сразу переменилась. Вместо респектабельных каменных особняков по обеим сторонам улиц уже стояли если и двухэтажные, то деревянные, потемневшие от времени и непогоды дома, а то и совсем маленькие лачуги. Некоторые из них так сильно покосились, что, должно быть, давно упали бы, если бы не подпирали друг друга.

Здесь уже не было уличных фонарей, а ухабы на дороге были такими, что наш экипаж то и дело подпрыгивал, и я боялась, что прежде, чем мы довезем до места назначения молоко, оно превратится в масло.

Наконец, мы остановились перед двухэтажным домом с высоким крыльцом, взобраться на которое было непростой задачей, потому что дощатые ступеньки по большей части сгнили и провалились.

Я хотела взять корзину сама, но Микки не позволил мне этого сделать. Он схватился за нее сам, и хотя и было видно, что ему тяжело ее нести, он только усмехнулся, когда я предложила ему помочь.

— Я уже взрослый, миледи!

В узком темном коридоре пахло плесенью и тухлой капустой. По обе его стороны шли двери, и шедшая впереди Джеси остановилась перед одной из них. Когда она открыла ее, то в нос мне ударил уже запах лекарств и давно не стиранного белья.

Вся квартира представляла собой большую комнату, часть которой была отгорожена печью и шкафом. В той части, должно быть, была кухня. А на той половине, что была ближе к дверям, стояли три кровати — одна была отделена приколоченной к потолку занавеской — и именно из-за нее донеслось до нас натужное кашлянье.

— Мамочка, это мы! — сообщила Джеси. — И мы не одни. Леди Ларкинс оказалась очень добра и привезла нам продукты. Здесь так много всего, что нам хватит их на неделю. Тут есть бульон, я сейчас его тебе разогрею.

Занавеска дернулась, и из-за нее вышла женщина. При свете единственной тусклой лампы, что стояла на столе, рассмотреть хозяйку было трудно, я лишь увидела, что она была среднего роста и худой. А вот возраст ее я бы определить не смогла — ей могло оказаться и тридцать лет, и сорок пять.

— Благодарю вас, ваша светлость, — она почтительно поклонилась. — Когда я оправлюсь, я обязательно всё отработаю.

Ей так же, как и Микки, претило принимать что-то просто так.

— Не стоит беспокоиться, сударыня, — улыбнулась я. — Вы, главное, поправляйтесь. Ваши дети нуждаются в вас.

— Не стоило вам приходить сюда, миледи. Это место не для вас. Но поверьте, я никогда не забуду того, что вы сделали.

Я заметила, что ей было тяжело стоять, и поспешила откланяться. Следом за нами с Сенди к дверям пошел и Майкл.

— Микки, подожди! — окликнула его Джеси. — Возьми дедушке хлеба и немного колбасы!

А я только тут поняла, что не подумала о мальчике. А ведь из его слов я знала, что он не из этой семьи. Нужно было положить отдельно что-то и для него.

— Не беспокойся, Джес! — важно ответил он. — На сегодня у нас есть еда. А завтра я получу на фабрике жалованье за неделю.

Он старался поступать как взрослый. Хотя на самом деле всё еще был ребенком. И я решила непременно поговорить с лордом Ларкинсом и попросить его дать мальчику хоть небольшую, но прибавку к зарплате перед праздником.

А еще его слова напомнили мне о бархатной сумочке, что висела у меня на плече. Еще когда мы ехали в карете, я заглянула туда и нашла расшитый бисером кошель, в котором были несколько монет. Я еще не разбиралась в здешней валюте, но было нетрудно определить, что там были серебряные и медные монеты. На серебряных было написано «крона», а на медных — «геллер».

И я сунула три серебряные монетки в руку девочки и шепнула ей на ухо:

— Возьми! Купите маме все необходимые лекарства.

Она ничего не ответила, только кивнула головой. Но я видела, как у нее задрожали губы.

Всю обратную дорогу мы с Сенди ехали в молчании. Я прекрасно понимала, что не только семья Джеси находится в таком стесненном положении, и что помочь всем нуждающимся в этом городе мы не сможем, но мне хотелось хотя бы постараться сделать хоть что-то для этих людей.

И когда, вернувшись домой, я узнала, что лорд Ларкинс находится у себя в кабинете, я решительно направилась туда.

— Вы с Сенди ездили на ярмарку? — спросил он, едва подняв взгляд от бумаг, которые были разложены на его столе. — Надеюсь, там было весело?