Хозяйка фруктовой долины, или Не для тебя ягодка, дракон!

ГЛАВА 11. Дело нечисто

«…восстание зомби. Пришлось вызывать некромантов, чтобы упокоить трех свежих покойников. Стареньких местный народ перебил лопатами, а вот этих не решились: старые-то не пойми кто, а тут чей-то брат или отец. Вот и потребовали вызвать профессионалов. Итого, из местной казны было удержано сто пятьдесят серебряных монет. Это на трех, значится, покойничков…»

— Тобиас! — оторвался я от чтения донесения. — Почем некроманты берут за упокой?

— Если особо опасная и злобная нежить, то и сорок серебряных монет содрать могут, — подскочил сидящий на краешке стула секретарь. — А так обычно от пятнадцати до двадцати берут. Если не какую-нибудь знаменитость, вроде императорского мага, пригласят.

— Именно, — буркнул я, снова погружаясь в бумаги.

Кажется, мэр заштатного городишка… Я перелистнул страницу. Заштатного городишка Алимуса решил нагреть казну. А этого я не любил.

— Тобиас! — не поднимая головы от бумаг, приказал я. — Финансовую проверку в Алимус пошли. Пусть там все и вся перетрясут в плане налогов и прочего.

— Слушаюсь!

«В Заземе зафиксирована природная аномалия — дождь из лягушек. Такое чувство, что местный пожарный пруд вдруг взорвался, окатив ближайшие дома грязью, тиной и лягушками. Пострадавших нет, если не считать начавшую заикаться прачку, которая как-раз сливала в пруд воду из…»

— Карту! — отрезал я, и секретарь послушно порысил к высокому шкафу, где хранились разные карты и географические атласы.

— Какую? — недоуменно спросил он, глядя на битком набитые полки.

Я лишь досадливо крякнул. Как жаль, что Маркус ушел на покой. Вот кто понимал меня с полуслова. Еще бы — пятьдесят лет он был моей тенью, верным слугой, блестяще выполнял все поручения и понимал меня с полуслова. Тобиусу еще до него расти и расти. И в физическом смысле, и в профессиональном. Да и дорастет ли? Вот чем плоха сущность дракона — ты привыкаешь к людишкам, а когда они уходят…

— Карту Синдаля, Ареваля и Видаля, — отрезал я.

Рывком расстелил ее на столе, смахнув стопку писем. Тобиус, прыгая, как лягушка, принялся поднимать бумаги с пола. Я приложил карты друг к другу и снова схватился за донесения. Итак, Синдаль! А Зазем рядом с ним. Я положил кнопку на карту в нужном месте. Восстание нежити. Алимус. Еще кнопка. Мелад. Давно засыпанный колодец в центре города вдруг принялся кидаться булыжниками и землей. А потом из него забил родник. Кнопка. Так, Лукрава. Тут вообще песчаный смерч с лицом местного божка Аруса… Что там у нас следующее?

— Что это, ваша светлость? — покосился секретарь. Письма из предосторожности он не стал класть на стол, а держал в руке.

— Неужели не понятно? — задумчиво потряс я коробком с кнопками. — Все происшествия случились на одном отрезке, ведущем из Синдаля в Видаль.

— И что это значит?

Я подавил тяжелый вздох и едва не закатил глаза.

— А значит это, Тобиус, что мне рано или поздно надо будет поехать в Видаль. Что-то нехорошее туда пробирается. Знать бы кто или что.

Я снова углубился в донесения. Тобиус продолжал стоять столбом и держать в руке корреспонденцию.

— Карты убери! — не отрываясь от чтения, велел я, и секретарь отмер, засуетился.

Так! Донесения стражников. Это уже интересней. Все произошло сразу после того, как они попытались задержать какую-то девчонку с приблудным котом. Хм…

— Тобиус!

— Да, ваша светлость!

— Позови Лестера, а также парочку гвардейцев, что участвовали вместе со мной в облаве в поместье в Синдале.

— Я мигом!

— Письма оставь! — поморщился я, глядя, что секретарь чуть не унес с собой всю стопку.

Парень покраснел и, поклонившись, торопливо вышел.

Я встал и подошел к окну. За пирамидальными тополями был виден сад с аккуратно подстриженными шарами кустов. Видаль. Интересно, как он выглядит сейчас? Я не был там уже сто лет, отдав поместье в руки управляющих, которые сменяли друг друга. И если в герцогство я ездил регулярно, то в саму усадьбу заглянуть мне не хватало смелости.

Я так спешил тогда, так спешил. Едва земля содрогнулась, я взмыл в воздух, чтобы понять, что происходит. Несколько взмахов крыльями, и вот я уже поднялся так высоко, что земля подо мной казалась не больше карты, лежащей сейчас на столе. Драконы никогда не мерзнут — их греет и питает внутренний жар. Но тогда я почувствовал, что заледенел.

С запада от горизонта по морю шел огромный вал. Даже с этой высоты я ощутил его смертельную тяжесть и высоту. Темно-сиреневая тень от волны ложилась на ставшую зеркальной гладь воды. Вот гигантский морской язык поглотил один остров, за ним другой. Над исчезнувшей сушей уже кружились драконы, пытаясь спасти хоть тех немногих, кого смогли. На севере небо преломлялось и заворачивалось в причудливые зеленые свитки, лиловеющие снизу. И эти переливы заставляли сердце сжиматься от предчувствия новых ужасающих бед. Земля подо мной двигалась. Я видел, как холмы рассыпались, превращаясь в равнину, а долины рассекали глубокие трещины. Дома рассыпались на куски, словно сломанные детским руками песчаные домики. Вот раздался грохот, и вершина Перужело раскололась надвое, а из жерла вдруг образовавшегося вулкана вырвался столб раскаленной магмы. Куда лететь? Кого спасать? Семью брата? Я колебался лишь секунду, а затем понесся стрелой, огибая блуждающие смерчи, чьи спирально закрученные столбы, как живые воронки, вбирали в себя найденных на земле жертв, чтобы отбросить их затем в сторону.

Я так спешил. Я летел на пределе возможностей. Но я все равно опоздал.