Хозяйка фруктовой долины, или Не для тебя ягодка, дракон!

ГЛАВА 17. В родном доме и стены помогают

Дом очень старался. Изо всех сил. Двери, стены, даже окна менялись, подстраиваясь под мои вкусы. Вместо мелкого переплета появились большие куски стекла, так похожие на земные. Даже обои, кажется, поменяли колор. Не знаю, как дом это делал, но процесс шел.

На втором этаже были родительская спальня и моя детская. Я садилась и закрывала глаза, пытаясь вспомнить прошлое. Иногда смутные картины воспоминаний накладывались на нынешнюю картину, иногда нет.

В гардеробе я обнаружила кучу материнских платьев. Изучив их придирчиво, решила, что некоторые из них очень мне даже сгодятся, несмотря на то что одежда была чуть велика. Разумеется, все платья давно вышли из моды, но рабочие можно было использовать. Они были скромными, немаркими и удобными. Там же была целая стопка фартуков, причем все наглаженные и чистые. А вот обувь матери мне не подошла: моя нога была на два размера меньше. Удивительно, что за сто лет ни с домом, ни с одеждой ничего не произошло. Хотя… магия, чему уж тут удивляться.

— Шаст, а как так получилось, что магия в вашем мире разделилась на четыре стихии? — спросила я кота, продолжая чистить рыбу на кухне.

Кот, уже отведавший свежей рыбки, теперь уютно устроился на подоконнике и лениво вылизывался. На фоне заходящего солнца зверь выглядел совсем золотым. В окно вливался свежий запах трав. Эх, хорошо все-таки, что я из зимы в лето попала!

— Так пошло от двух главных богов нашего мира, — нехотя оторвавшись от умывания, сообщил Шаст. Он от души почесался за ухом, улегся и продолжил рассказ. — Их зовут Уна и Дар. Боги заключили брачный союз, и каждый из них сделал свой вклад в совместное имущество. Дар принес стихию земли и огня. А Уна стихию воды и воздуха.

— Ну ясно. Она же женщина, значит более мягкие стихии ей больше подходят.

— Но после этого боги заключили все четыре стихии в одну сферу, где те и слились в одно гармоничное целое.

— Тогда почему же Источники разные? У меня земля. Ой, интересно, а у других что? Дина точно стала Хозяйкой стихии воды. Она постоянно плескаться любила. Из душа в детском доме мы ее выгнать не могли.

— Ну правильно, Ириска. Магия каждой стихии выходит из источника, по жилам бежит и собирается в сфере. Оттуда она распространяется по всему Саундару. Поэтому каждая из вас должна поддерживать свой Источник. От этого зависит благополучие всего мира. Но может, я неправильно понимаю. Я простой кот.

— И даже не ученый, — со вздохом добавила я, очищаясь от рыбьей чешуи. — Хотя ученые на цепи сидят. Так что не учись, Шаст.

— Я тебе не цепной пес. А учиться котам незачем. Мы и так умные, — снова попытался обидеться кот. Отвернулся и стал вылизываться с удвоенным рвением.

— Сложно у вас тут мир устроен, — пожаловалась я,

Если честно, никогда не любила особо физику. А в этом мире к тому же какие-то особые законы. То ли дело выращивание растений. Сплошные положительные эмоции. Я быстро обваляла куски рыбы в муке и отправила в шипящее масло.

— Опять за водой идти! — недовольно сказала я, споласкивая руки последними каплями воды из рукомойника. — Ты сказал, что раньше вода из крана шла. Но как?

— Я не очень-то в курсе, — муркнул Шаст и покосился на меня недовольным голубым глазом. Нехотя продолжил: — Но, кажется, олимы накачивали воду из колодца в большой бак, который на чердаке стоит. А оттуда она уже текла по трубам. Для мытья дровяная печка есть в пристройке.

— Да, уже видела, — со вздохом сказала я: как же много дел надо делать, чтобы поддерживать комфортное существование. Особенно, если ты живешь в технологически отсталом мире, ты тут одна, а руки всего две. И часов в сутках всего двадцать четыре. Хотя… Все могло бы быть и хуже. Закинули бы меня куда-нибудь в доисторический мир. С мамонтами и шкурами. Спала бы в пещере тогда.

— Слушай, а вот этих налимов твоих…

— Олимов!

— Ты шуток не понимаешь, да?

— Мряу-нет! — мрякнул Шаст. — Тех шуток, когда у тебя под ногами земля вдруг становится раскаленной лавой, я, Ириска, не понимаю. И никто бы не понял.

— Ну не дуйся! Я же уже извинилась. И рыбку тебе дала, и молока налила. И даже шею твою хорошенько почесала.

— Мря-мало!

— Вымогатель ушастый! — возмутилась я. — Будешь сегодня спать тогда не в моей кровати!

— Не гони, Ириска! Я уже не сержусь на тебя.

— Ну тогда и я не сержусь. Так что там оливки твои?

— Олимы, — делая нажим на слове, сказал Шаст, — во-первых, не мои, а твои. Это твои слуги. Их издревле все Хозяйки стихии земли использовали.

— Заманчиво, заманчиво. А как их вернуть?

— Я завтра тебе расскажу, Ириска. Сегодня мои нервы уже не выдержат твоей недомагии.

— Как-как ты сказал?

Шаст покосился на открытое окно, прикидывая, успеет ли слинять, прежде чем я до него допрыгну, чтобы оттрепать за уши. Впрочем, я пока не решилась осуществить ни одну свою угрозу. Но для профилактики котиного нахальства грозила.

Я махнула рукой на Шаста, и кот передумал уходить по-английски. Быстро заглянула в кастрюлю, где варилась картошка. Потыкала ее. О! Почти готова. А что может быть лучше, чем вареная картошка, если ее посыпать солью, помазать маслом и посыпать зеленым лучком? Да еще и с жареной рыбой. Желудок тут же протестующе заурчал.

Не урчи. Скоро я тебя удовлетворю. Я присела на табуретку и в ожидании, пока все доварится и пожарится, стала читать толстую тетрадь в кожаном переплете.

Поваренную книгу я обнаружила в стенном шкафу на кухне. Я только заглянула в нее, но уже поняла, что мать была мастерицей. Какие только блюда она ни готовила! Больше всего я нашла рецептов разных пирогов. Причем, в большинстве своем, с ягодной и фруктовой начинкой. И с яблоками, и с вишней, и с клубникой, и с абрикосами… Да всего и не перечислишь! И это логично — имея под рукой целую долину с фруктовыми деревьями, грех не пустить урожай в дело.

У меня прямо руки зачесались попробовать что-нибудь приготовить, когда я ее нашла. Но ассортимент зеленной лавки в Амвиле меня не порадовал. Фруктов там практически не было. Торговец сказал, что урожаи год от года становятся все хуже и хуже. А те садоводы, что выращивают плоды, везут их преимущественно в столицу империи. Так что в провинции с этим дело обстоит худо.