Хозяйка фруктовой долины, или Не для тебя ягодка, дракон!

ГЛАВА 18. И на Марсе будут яблони цвести!

Аромат был такой густой, что его, казалось, можно было мешать руками, как тесто. Вся долина под окном была покрыта волнами бешено цветущих деревьев. В лучах утреннего солнца они отливали кипенно-белыми, стыдливо-розовыми, густо-алыми, нежно-бежевыми, даже голубоватыми оттенками. Сад поднимался на холмы и сбегал с него, покрывая большую площадь.

— Он ожил, — потрясенно пробормотала я. — Мое наследие. Мой Источник.

В груди стало жарко, сердце пронзила нежность, и я даже не заметила, как по моим щекам полились слезы. Мамочка, папочка! Я вернулась. Я дома! И дом это знает. И сад знает. И Источник знает. Я пришла домой. И никто и никогда отныне не выгонит меня отсюда.

— Мряу! Ириска, дай молока!

— Сейчас! — не оборачиваясь, я быстро стерла слезы рукавом ночнушки: и нечего этому блоховозу видеть мою слабость.

— Солнце уже высоко, а ты еще ничего не сделала.

— Указывает он мне еще!

— А кто, если не я?

— Мне кажется, что ты не совсем кот, — почти по-булгаковски сказала я, поворачиваясь к коту.

— Мря! А кто?

— Нахал ты. И эксплуататор. Или ты думаешь, что я нанялась ублажать твою наглую морду?

— А зачем ты еще нужна?

Кот весело потрусил вниз. Я закатила глаза. Все котики уверены, что люди только для того и существуют, чтобы поить их и кормить. И разубедить их невозможно.

— Ладно уж, обслужу тебя. Так и быть, — ворчала я, наливая молоко.

Молоко было холодным, из погреба. Надо бы еще соорудить в усадьбе ледник. Я читала, как в древности люди обходились без холодильников. Но для обустройства всего этого нужно было много человеко-часов. Даже скорее человеко-дней. А в наличие был всего лишь один человек. У которого всего две руки. Усатых с лапками я в расчет не принимала. И вот этот человек точно не мог делать все. Да я и так с ног сбивалась!

— Ушаст! — требовательно сказала я, доедая кашу. На местном масле и молоке она получилась вкусная — просто пальчики оближешь!

— Мрум? — осведомился сытый кот.

Он разлегся на полу в полоске солнца. Рыжая шкурка золотилась.

— Мне нужны слуги. Рабы. Помощники. Рабочая сила. Да кто угодно! Ты обещал мне про олимов рассказать. И показать. Кто они такие и с чем их едят.

— Их нельзя съесть, Ириска, — муркнул Шаст. — Они совершенно несъедобные.

— Так-то и людей есть нельзя.

— Есть нельзя, а съесть можно, — парировал кот.

— Тоже мне лингвист беспорточный! — пробурчала я.

— А олимы не люди.

— А кто они?

— Олимы.

Я испытала желание наступить на хвост Шаста, беспечно хлопающий по полу, но подавила в зародыше злодейский умысел. Пока.

— Это я уже усвоила. Но ты сказал, что олимы еще некоторое время жили без Хозяйки. А потом они что, умерли?

— Вернулись к началу.

— К какому?

— К тому, откуда вышли.

Интересно, котоубийство ляжет тяжелым камнем на мою душу?

— А откуда они вышли? — все еще держа себя в руках, поинтересовалась я.

— Так из глины же. Твоя стихия, Ириска, земля и все, что с нею связано.

— Представляешь, уже догадалась!

— Олимов Хозяйки делают из глины. Вкладывают в них бумажку с именем.

— Куда вкладывают?

— В рот. Олимы говорить не умеют и рот не открывают. Вместе с бумажкой Хозяйка вкладывает в кусок глины душу. И пока бумажка на месте, олим живет. Он послушен только Хозяйке или тому, на кого она укажет.

Олим. Что-то завертелось у меня в голове. Ну конечно! Я же читала про такое на Земле. Только их звали не олимы. Големы! Вот как называли одушевленных людей из глины, послушных воле создателя.

— Слушай, Шаст! А вот те олимы, которые тут были… они не пригодны к работе?

Что-то меня пугала мысль, что надо будет создать собственноручно… Или собственноножно… Глину же, вроде, ногами месить придется… Короче, пугала меня мысль сделать страшил. Как-то у меня отложилось в памяти, что они, големы то есть, в большинстве своем, монстрами выходили. И хлопот с ними было больше, чем пользы.

— Ты что, Ириска! — фыркнул кот. — Те олимы давно уже с землей слились. А бумажки во рту истлели. Тебе надо новых делать.

Я тяжело вздохнула. Глянула в окно. Эх, день-то какой хороший! Небо голубое вон. Облачка плывут, похожие на кашу, которую я только что доела. Как же не хочется возиться со страшными монстрами. И еще — при моей везучести и магических талантах — неизвестно что у меня получится.

— А может, простых слуг нанять? — с надеждой посоветовалась я с котом. — Деньги-то у меня есть. Средств хватит.

«Средства у нас есть. У нас ума не хватает», — так и читалось во взгляде Матроскина… тьфу! Шаста.

— Нельзя в усадьбу лишних людей пускать, — как ребенку, принялся растолковывать кот. — Тайну Источника беречь надо!

— Ну что ж. Надо так надо, — душераздирающе вздохнула я, уже начиная смиряться с неизбежным.

Нет, без слуг вести хозяйство я не смогу. Даже с магией. Мне помощники нужны.

— Ладно, пойдем, что ли, — закончив убираться на кухне, сказала я коту. — Идти-то куда?

— Тут хороший овраг неподалеку, — с готовностью вскочил Шаст. — Там глина отменная. Белая, липкая. Из нее превосходные олимы получаются. Ничего отваливаться у них не будет.

Я представила слуг, у которых в процессе работы отваливаются то руки, то ноги, то еще что-нибудь. Бр-р-р! Просто монстрятник какой-то, а не усадьба получается. Еще только зомби не хватало к работе привлечь. Ну чистая семейка Аддамс.

Я вышла из дома вслед за котом.

— Подожди, Шаст!

Ноги сами потянули меня в сад. Я подошла и с наслаждением вдохнула запах цветущей яблони. Ветви были еще совсем голые. Я потрогала набухшую почку. Новый лист готовился вот-вот выйти из своего кокона. Да, деревья ожили. Магия. Я вспомнила, как погладила ветку дерева в тот день, когда впервые пришла сюда.