Хозяйка фруктовой долины, или Не для тебя ягодка, дракон!

ГЛАВА 19. Палка, палка, огуречик, получился человечек!

Овраг был глубоким и весь порос травой. Кустарников и деревьев здесь было мало — попробуй вырасти на глине!

— Тут если копнуть, то глина слоями идет, — прокомментировал Шаст, который привел меня в это укромное место между холмами.

— Копнуть, — пробурчала я. — У меня же ни лопаты нет, ничего.

Я присела на нагретый солнцем камень и достала бутылку с водой. Эх и жаркий же денек сегодня будет!

— Зачем тебе лопата, Ириска? Ты же магая! Рукой поведешь, земля и раскроется. Черпай оттуда, бери сколько надо, делай олимов.

— Рукой поведешь, — скептически хмыкнула я. — Я боюсь, что так поведу, что из земли Годзилла выберется.

— Годзилла — это кто?

— Лучше тебе не знать, — со вздохом сказала я и отхлебнула еще воды. — А то спать сегодня не будешь. А мне в постели не нужны коты, которым кошмары снятся. Мне и своих кошмаров хватает.

— Ну я тебе все рассказал, Ириска, — нервно мявкнул кот, — ты тут и сама управишься. А я пойду мышку поищу. Проголодался что-то.

И Шаста как ветром сдуло. Кажется, и в самом деле поверил, что я Годзиллу вызову, вздохнула я. Ох как понимаю. Я сама этого остерегаюсь.

Я пристроила мешок на камне, засучила рукава. Ладно, не боги горшки обжигали. Ну хоть одного-то олима неужели не сделаю? «Первый раз в жизни у меня получился порядочный дубль. Все у него было на месте, и он был даже немножко похож на меня, только левый глаз у него почему-то не открывался, а на руках было по шести пальцев», — некстати вспомнились мне Стругацкие. Брысь! — прикрикнула я на свои воспоминания совсем как на Шаста. Ничего, сдюжим. Сделаем! Я и не такое делала.

— Сим-сим, откройся! — велела я склону оврага и сделала руками такой жест, словно открывала консервную банку.

Земля задрожала, а затем и вправду стала закатываться, обнажая под собой бежевую изнанку. Глина! Прекрасно.

Я закрыла глаза и погрузилась в магию. Не знаю, как делали олимов предыдущие Хозяйки. Я могла полагаться только на свою интуицию. Мне проще всего делать это так, как я умею. В детстве мастерила же я из пластилина разных человечков — вот и сейчас попробую. Скатать туловище, еще несколько колбасок — это будут руки и ноги. Приделать к тулову. Еще один шарик — голова. Требуются ли первичные половые признаки, забеспокоилась я. И нужны ли они олимам? А вдруг у них разные комплексы разовьются? Я представила, как вечерами провожу сеансы психоанализа у глиняных человечков, которые жалуются мне, что я их гендерно обделила. Да ну нафиг! Пусть олимы будут… будут… Мне почему-то вспомнился мультфильм про Белоснежку. Какие там были симпатичные гномики! Вот бы мне таких! Я постаралась вызвать в памяти внешность гномов. Что там было? Ну, борода, нос большой. Осторожно приоткрыла глаза. Ик!

Ух ты как я тебя намагнитила… намагничила! То есть намагичила!

Олим был кривоват. Это если говорить завуалированно. А если прямым текстом, то это был, наверное, самый кривой олим во всем мире.

— Эк тебя перекособочило! — грустно поцокала я, обходя вокруг своего творения. — Руки! — олим послушно вытянул вперед руки. — Ну хоть пальцев по пять.

Ладно, первый блин комом, а я не Микеланджело. Голова есть! Руки-ноги есть. А если его одеть еще, то и за человека сойдет. С отдаленного расстояния. В сумерках. Чисто силуэтом.

— Рот раскрой! — хмуро приказала я.

Олим послушно раззявил рот, и оттуда свесил длинный глиняный язык. Я уселась на камне. Достала бумагу и оторвала кусочек. Хм, как назовем первородного? Почему-то имя «Вася» показалось мне очень подходящим к этому экземпляру. Я с опаской вложила клочок бумаги со своими закорючками в рот олима. Тот тут же захлопнул пасть.

Прямо на моих глазах чисто-глиняный истукан стал меняться, приобретая цвет и фактуру, близкую к человеческой. Две дырочки на лице обрели зрачки и белки. Из головы вылезли и заколосились… то есть заколыхались волосы. Олим захлопал гляделками, преданно глядя на меня. Потом немного невежливо хлюпнул и вытер палец рукой.

— Ты — Вася! — поморщившись, ткнула я ему в грудь. — Понимаешь? Повтори! Ва-ся!

— Бу-бу! — послушно промычал олим, не открывая рта.

Блин! Я же забыла, что они не умеют говорить. Ну, оно, может, и к лучшему. Тогда вечерние сеансы психоанализа мне не грозят.

— Ты тут постой, Вася, подожди! — велела я олиму. — Сейчас я тебе братьев сотворю.

— Бу-бу! — сказал Вася и послушно замер по стойке смирно.

Второго олима делать было уже легче: вот что значит практика. А третий даже уже напоминал человека. Местами. Ну а то, что ушей там недокомплект или перекомплект, это ведь детали, правда?

— Так, граждане алкого… хм… олимы, то есть. Становись в шеренгу! Устрою среди вас перекличку, — скомандовала я, когда сочла, что мой взвод полностью укомплектован. — Свое имя услышали, делаете шаг вперед! Поняли?

— Бу-му-бу! — невнятно ответили олимы и закивали головами.

Они засуетились и выстроились в достаточно кривую шеренгу.

— Петя! — начала я зачитывать с листа.

Олим с носом-бульбой сделал шаг вперед.

— Бу!

— Вася!

— Бу!

Все шло по маслу.

— Федор Иванович!

Уж не знаю почему, но предпоследний олим был вылитый Федор Иванович. Называть его иначе было кощунством, настолько солидно он держался.

Федор Иванович шаркнул ножкой и склонил голову.

— Бу!

— Ириска!

Кот явно наблюдал за мной из какого-то безопасного укрытия, потому что появился ровно в тот момент, когда я закончила.

— Мы идем домой! — важно заявила я. — Принимай пополнение!

— Ну что ж, — снисходительно сообщил кот. — Могло быть и хуже!

И он весело поскакал по тропке к дому под моим укоряющим взглядом. И ведь даже не икнулось ему.

А насколько олимы сообразительны, думала я, идя во главе глиняного отряда. Можно ли им доверить сложные технологические задачи?

Но, кажется, мои сомнения оказались напрасными.

— Вася, Петя и Сеня! — приказала я, когда мы вернулись в усадьбу. — Ваша задача на сегодня: колка дров и наполнение бака с водой на чердаке. — Федор Иванович! — деликатно отвела я следующего в сторону. — Вы с сантехникой дружите?