Хозяйка горного перевала

Глава 22

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

На постой нас пустили в самый отдалённый дом, мотивировав это тем, что для такого большого количества вновь прибывших места в нём будет достаточно. В принципе, так оно бы и было, если не считать живущих в нём хозяев. А их, на минуточку, было трое! И главное – кто? Дети, старшему из которых едва исполнилось десять лет!

Нет, я понимаю, что в деревнях люди взрослеют рано, но не в десять лет же! А тут… без слёз не взглянешь. Тощие скелетики, обтянутые кожей и прикрытые одеждой из домотканого сукна.

Ник, самый старший, едва достиг десяти лет. На его худеньких плечах лежала непосильная ноша – ответственность за младших брата и сестру. Гор, семилетний мальчик с большими, испуганными глазами, цеплялся за Ника, как за спасательный круг. Он был настолько рыжим и конопатым, что тут же захотелось его обнять и отогреть. Ну прямо как солнышко, ей-богу! Третьим ребёнком оказалась маленькая Лора, пяти лет от роду, с ангельским личиком и грязными ручонками, доверчиво смотрела на братьев, веря в их защиту.

Ник, Гор и Лора. Три тени, три призрака, трое маленьких сирот, брошенных на произвол судьбы. Никто не знал, что случилось с их родителями, да и, честно говоря, мало кого это волновало. В суровом мире, где каждый боролся за свой кусок хлеба, забота о чужих детях казалась непозволительной роскошью.

Холод, голод и одиночество были их постоянными спутниками. Но, несмотря на все трудности, они держались вместе, поддерживая друг друга. Ник учил Гора охотиться на мелкую дичь, Лора помогала собирать ягоды и грибы. Они делили последний кусок хлеба на троих, согревали друг друга в холодные ночи и придумывали, и рассказывали друг другу сказки, чтобы хоть на время забыть о своей горькой участи.

Жили дети в доме, где от былого величия остались лишь жалкие крохи. Теперь лишь небольшая его часть могла служить им пристанищем, и то с большой натяжкой. Сердцем этого скромного жилища была большая комната с камином. Единственным предметом мебели, который можно было с натяжкой назвать мебелью, служил простой топчан. На нём, словно птицы в гнезде, ютились дети – ели, спали, жили. В одном из углов громоздилась посуда, красноречиво намекая на то, что здесь же, в этой тесной комнате, они и готовили. Правда, где именно – осталось для меня загадкой.

Сама комната была суровой и неприветливой. Голые каменные стены, холодные на ощупь, казалось, хранили в себе отголоски прошлых времён, но теперь они лишь подчёркивали бедность и запустение. Ни гобеленов, ни просто штукатурки – только грубый, неотесанный камень, местами покрытый налётом времени и сырости. Свет, проникающий сквозь единственное окно, заделанное чем-то полупрозрачным, напомнившим мне бычий пузырь, едва освещал это пространство, оставляя многие уголки в полумраке. Камин, хоть и был центром комнаты, тоже выглядел потрёпанным, с облупившейся кладкой и следами копоти. Вся обстановка говорила о выживании, а не о комфорте, но для детей этот уголок, каким бы он ни был, был единственным пригодным местом обитания.

Несмотря на убогость интерьера, сырость и полумрак, комната была чистой. Ни мусора, ни паутины, ни следов небрежности. Это было странно, учитывая общее состояние дома и возраст его обитателей.

А вот из продуктов, к моему огорчению, практически ничего не было, не считая нескольких клубней картофеля с проросшими глазками, лука и чёрствого куска хлеба, настолько маленького, что насытиться им троим детям было бы нереально, не говоря уже о пятерых взрослых.

— Милая, — обратилась я к испуганно жавшейся к старшему брату девочке, — покажи мне, где вы готовите еду.

Та вначале посмотрела на Ника и, получив от него утвердительный кивок, повела меня к тёмному углу, где под серой тряпкой я нашла казанок, несколько железных мисок и деревянные ложки.

М-да… негусто… И где здесь готовить? Не в камине же?

Увы, но мои догадки оказались верны. Лора предложила разжечь камин и подвесить котелок на вертел.

Недолго думая, я решительно вышла на улицу в поисках разбежавшихся невесть куда своих «подданных». Сани нашла у телеги, она так и не набралась смелости войти в жилище сирот. Нет, не из-за брезгливости, как я подумала вначале, а из-за уважения к детям. Им самим-то спать негде, а тут еще и мы на их головы.

Девушка была занята нашим скрабом, что сиротливо лежал на дне телеги. Два мешочка с крупой, крынка с маслом, немного муки и овощей – вот все, что осталось от наших запасов. К тому же уже вечерело, а значит, нужно было подготовить постельные принадлежности ко сну: выбить от пыли подушки и одеяла, проверить меховые подстилки на наличие мусора.

Олберт, со слов отвлекшейся на мое появление Сани, отправился к старосте. Оно и правильно. Чем быстрее мы тут справимся, тем быстрее сможем отправиться дальше в путь. До родовой вотчины Велерии еще ехать и ехать. Она, если не изменяет мне память, находится глубоко в горах.

Витар, знающий эти места практически как свои пять пальцев, еще в самом начале ушел в лес в надежде подстрелить какую-нибудь дичь. Логика в его действиях была неоспорима. Крупы у нас практически не осталось, да и мяса мы не ели уже дня три, так точно. Мужчины ведь не женщины, им для насыщения травок недостаточно.

Вы спросите, почему? Так никто из нас не хотел останавливаться, даже ради охоты на дичь. Все понимали, что в горах лето проходит на удивление быстро и незаметно, а нам еще ехать и ехать. К тому же я даже в самых смелых мечтах не могла представить, в каком состоянии находится родовой замок Велерии. Уезжала-то она оттуда, будучи еще очень юной. Кто знает, что произошло с домом за эти годы.