Хозяйка горного перевала

Глава 26

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Тревога за Витара не давала мне возможности уснуть. Сердце учащённо билось, тянуло тупой болью в груди, а мысли роились, как стая испуганных птиц. Я то и дело выходила во двор, вдыхая прохладный ночной воздух, и прислушивалась к густой, почти осязаемой тишине. Каждый шорох, каждый скрип ветки казался предвестником чего-то тревожного. Ночь была безмолвна, и это безмолвие лишь усиливало моё беспокойство.

В конце концов мне надоело бегать туда-сюда, словно загнанная зверушка, и я поняла, что своими метаниями только будоражу себя ещё больше. К тому же, я прекрасно осознавала, что мои ночные похождения, пусть и продиктованные переживаниями за близкого человека, мешают спать детям. Их тихое дыхание из-под соседнего одеяла было для меня словно укором. Поэтому, недолго думая, подхватила с кровати самое тёплое одеяло, накинула его на плечи, словно плащ, и вышла на улицу, решив провести остаток ночи под открытым небом.

Сегодняшняя ночь была намного холоднее, чем предыдущие. Воздух был острым и пронизывающим. Звёзды, обычно яркие и далёкие, казались сегодня ближе, словно россыпь бриллиантов на чёрном бархате. Но их холодный блеск не приносил утешения.

Неожиданно мне на плечи опустились широкие, тёплые ладони, заставившие меня испуганно вздрогнуть и резко обернуться. Но стоило мне увидеть знакомое лицо, как напряжение спало, и я облегчённо выдохнула. Это был Олберт. Его обычно добродушная улыбка сейчас казалась ещё более утешительной. А чуть в стороне от него, словно тень, стоял Кариб, его хмурое лицо и скрещённые на груди руки выдавали привычное недовольство.

— Простудитесь, Ваше Сиятельство, — пророкотал его низкий голос, хотя и приглушённый, словно он старался не нарушать ночную тишину. — Вам бы в доме обождать, а не на улице. Вон даже Сани перебралась за стены поближе к камину.

— Знаю, Кариб, — согласилась я, чувствуя, как лёгкий ветерок пробирается под шерстяную ткань моего платья. — Не смогу уснуть, пока не увижу Витара своими глазами, а мешать всем спать не хочу.

— Тогда давайте пройдём к костру, — предложил Олберт, — иначе вы совсем замёрзнете. Не хватало ещё лечить вас от простуды.

Я улыбнулась его заботе.

— Не волнуйся, Олберт. Я крепкая. В замке покойного герцога порой было холоднее.

Я старалась говорить бодро, но в глубине души понимала, что он прав. Тревога за Витара, словно ледяной змей, обвивала моё сердце, и этот пронизывающий холод лишь усиливал её. Каждый шорох, каждый скрип дерева заставлял меня вздрагивать, надеясь, что это он.

Время тянулось мучительно медленно. Стрелки моих внутренних часов давно перевалили за полночь, и казалось, что эта длинная ночь никогда не закончится. Тепло костра лишь отчасти прогоняло зябкость, но не успокаивало.

И вот, когда я уже почти потеряла надежду, из темноты, доносившейся со стороны леса, послышался шум. Сначала — треск ломающихся веток, словно кто-то неуклюже пробирался сквозь чащу. А затем, сквозь этот шум, я узнала его. Голос Витара, полный раздражения и какой-то усталой брани.

Темнота была непроглядной. Так бывает, когда долго смотришь на язычки пламени, которые безжалостно поедают сухое полено. Я не могла разглядеть силуэт Витара, но одно было ясно — он вернулся.

Я выдохнула с таким облегчением, что казалось, будто продержала этот воздух в лёгких всю ночь. Главное, что он жив. А то, принёс ли он добычу или вернулся с пустыми руками — это уже было совсем неважно.

Наконец из темноты показалась высокая, крепкая фигура. Витар шёл медленно, спотыкаясь, но уверенно. Его плащ был порван в нескольких местах, а на лице виднелись следы грязи и, кажется, небольшой ссадины. Но глаза его горели знакомым огнём, и когда он увидел нас, на губах появилась слабая, но такая желанная улыбка.

Я ошиблась в своих предположениях. Наш добытчик пришёл с огромным уловом. Пять подстреленных тонкой стрелой тушек незнакомых мне птиц, что свисали с его пояса, несколько тушек довольно-таки крупных зайцев, на подстилке из ивовых веток, что охотник тянул за собой, лежала туша освежёванного лося, а на плече, перекинув через него крепкую палку, он нёс добытую косулю.

Мы бросились ему навстречу, забыв о собственной усталости и тревоге. Я невольно выдохнула, смотря на того, кто вошёл в мой род. Сейчас Витар, несмотря на свою измождённость, казался мне воплощением силы и стойкости. Он опустил свою ношу на землю, и мы, словно дети, принялись разглядывать его трофеи. Признаться честно, я открыто восхитилась размерами лося и изяществом косули.

— Ты превзошёл самого себя, Витар! — прогремел голос Кариба, в котором, несмотря на шутливый тон, тоже сквозило искреннее восхищение. — Такой добычи мы не видели со времён нашего наёмничества на землях Туара.

Витар лишь устало кивнул, но уголки его губ тронула слабая улыбка. Видно, с этой троицей некогда произошло нечто очень памятное, раз у них такая реакция. Как же непростительно мало я знаю о своих спутниках! Ну ничего, время есть, расспрошу у них об этом чуть позже.

— Были трудности, — прохрипел он, — но я знал, что вы ждёте. И я не мог вернуться с пустыми руками.

Пока мужчины укладывали туши на ледник, я поспешила к очагу. Нужно было согреть наваристый суп, оставшийся с ужина, и вскипятить воду. Горячий бульон вернёт силы уставшему охотнику, а обжигающая вода поможет смыть с них пот и кровь убитых животных — неизбежные спутники этого нелёгкого ремесла.