Хозяйка гостевого дома

Глава 2. Чужая на пороге

Мы остались одни перед домом. Вокруг была тишина, которую разрывали лишь порывы ветра да далёкий, но чёткий гул прибоя где-то внизу, за черной стеной ночи. Вокруг ни огонька, только тусклый, коптящий фонарь у ворот да ровный, неумолимый свет с маяка разрезали тьму.

— Мам, — тихо спросила Лиза, всё ещё боясь отойти от меня хоть на шаг, — мы теперь здесь будем жить?

Её голосок был таким тонким, что его чуть не унёс ветер. Я крепче прижала её к себе, чувствуя, как мелкая дрожь бежит по её спинке. Так хотелось защитить дочь от всего на свете, но пока у меня получалось только подставлять собственные плечи под удары судьбы. Когда мы уезжали из столицы, я питала непозволительные надежды на этот дом. Теперь же, глядя на его мрачный, холодный вид, понимала: вся дорога, все мысли о нашем с Лизой будущем могли оказаться напрасными.

Но я не собиралась сдаваться на угоду Сергею Петровичу и остальной семье. Не сейчас.

— Пойдём, милая, — сказала я, заставляя свой голос звучать твёрже. — Это теперь наш дом.

Я провела Лизу, помогла ей подняться по скользким, покрытым заледеневшим бризом ступеням и усадила на верхнюю.

— Сиди тут, солнышко, никуда не уходи. Мама сейчас.

Сама вернулась за багажом. Сумка с провизией и книгами оказалась не так тяжела, но два больших чемодана пришлось волочить по обледеневшим ступеням, цепляясь каблуками и чувствуя, как на лбу проступает испарина, мгновенно леденящая на ветру. Наконец, всё имущество оказалось на крошечной площадке перед дверью.

И только тогда, отдышавшись, я принялась искать ключ.

Я ползала на коленях по холодным, влажным доскам крыльца. Засовывала руку в щель между ступенью и перилами, шарила по узкому карнизу, сгребла ладонями мокрую листву под скамьёю — везде были лишь грязь и паутина.

И только в этот момент до меня дошло. Ясная, леденящая душу мысль, от которой перехватило дыхание.

Я совершенно зря поверила родственничку.

Ключа не было. Его здесь никогда не было.

Сергей Петрович солгал.

Я медленно выпрямилась, с трудом разгибая затекшую спину. Лиза смотрела на меня большими, испуганными глазами. Ветер снова усилился, и его порыв с такой силой ударил в ставни, что и я, и Лиза подскочили от его звука.

Я посмотрела на массивную, дубовую дверь, украшенную когда-то резьбой, а теперь покрытую трещинами. Затем на забитые ставни. Потом на свою маленькую, дрожащую от холода дочь.

Отчаяние подкатило к горлу горьким комом. Но следом за ним, стремительно пришла ярость. Тихая и холодная, как эта мерзкая ночь.

«Нет, — подумала я, сжимая кулаки. — Не получится у вас. Ни у тебя, Сергей, ни у этого дома».

— Мам? — снова позвала Лиза, в её голосе уже слышались слёзы.

Я повернулась к ней, и на моём лице сама собой родилась улыбка.

— Ничего, золотце моё. Просто… первое испытание. Мама всё решит.

Я окинула взглядом крыльцо, ища хоть что-то, что могло бы помочь. И сразу заметила тяжёлый, покрытый ржавчиной подсвечник, невесть почему валявшийся в углу. Я подняла его. Он был тяжёлым и неудобным, но прочным.

Подойдя к двери, я ещё раз попробовала нажать на ручку, но массивная щеколда с внутренней стороны не поддалась. Тогда я отступила на шаг, оценивая расстояние.

— Отойди чуть дальше, Лизонька, и закрой ушки.

Она послушно прижалась к чемоданам и заткнула уши пальцами, широко раскрыв глаза.

Я глубоко вдохнула ледяной воздух, взвесила в руке подсвечник и изо всех сил ударила тяжёлым основанием по старинному, но ветхому замочному механизму.

Раздался оглушительный грохот, от которого, казалось, содрогнулось всё крыльцо. Древесина вокруг замка треснула. Второй удар. Третий. С треском и скрежетом замок поддался, и массивная дверь с глухим стоном отворилась.

На нас пахнуло холодной пылью и затхлостью.

Я стояла на пороге, тяжело дыша, с подсвечником в руке, чувствуя, как бешено бьётся сердце. Я только что сломала дверь в своё же наследство. Но в тот момент это был не акт вандализма, а маленькое выигранное сражение.

Взяв Лизу за руку, я переступила через порог.

— Входи, дочка. Дом ждёт.