Хозяйка гостевого дома

Глава 4. Два последних шанса

Я встала и выпрямилась во весь свой небольшой рост. Посмотрела на дочку, на несколько поленьев, что лежали возле печи.

— Мне холодно, — пожаловалась Лиза, обнимая себя за плечи.

— Я знаю, — ответила я и стала собирать дрова. — Пойдем разжигать другую печь, раз эта не хочет нас слушаться.

Вот только куда? Взгляд сам потянулся к тёмной передней с парадной лестницей. Можно было пойти наверх. Там должны быть спальни с кроватями, пуховыми перинами и тяжёлыми, тёплыми одеялами.

Я поежилась, почувствовав на себе сквозняк, что проникал в гостиную через окно, прикрытое ставнями. Если я не смогла растопить эту печь, то с чего взяла, что мне удастся это сделать наверху? Нет. Надо найти комнату, куда холодный морской ветер не сможет проникнуть.

Например, ту самую кухоньку с плитой и остатками дров. Там или окно забито лучше, или ветер просто не тревожит другую сторону дома.

Я протянула Лизе самое маленькое полено.

— Держи крепче наше сокровище.

Сама, согнувшись под тяжестью оставшихся дров, взяла в левую руку подсвечник, и мы медленно пошли обратно. Через гостиную, через столовую и скользнули в неприметную, обитую потёртым войлоком дверь.

И здесь, в этом каменном мешке, действительно было чуточку теплее. Я поставила тяжелый подсвечник и стала изучать, как можно удобнее и безопаснее разместить Лизу. Из кухни вела маленькая дверь. За ней оказалась кладовая с полками и пустыми деревянными ящиками.

Я вышла в коридорчик, толкнула вторую дверь после кухни, и навстречу мне пахнуло ледяным, спёртым воздухом. Там оказалась крошечная комнатушка на две узкие кровати. Маленькое окно, прикрытое ставнями, с тихим завыванием пропускало морозный ветер, и стены здесь были такими же холодными, как в гостиной.

— Что там? — Лиза, забыв про свой груз, выглянула из-за моей спины, её любопытство на мгновение побороло страх.

— Это, похоже, комната, где раньше жил кто-то из прислуги.

— Мы тут будем спать?

— Нет, — твёрдо сказала я, захлопывая дверь. — Давай-ка лучше поиграем! Устроим самую необычную спальню на свете. Прямо здесь, на кухне!

— Но, мама! — засмеялась она. — На кухне не спят.

— А мы сегодня будем. Так, посмотрим.

Я быстро вернулась в кладовку и притащила оттуда несколько пустых деревянных ящиков. Сложила их возле плиты. Из комнатки притащила матрас. Промерзлое, пахнущее сыростью, но на удивление целое одеяло оставила.

Так что скоро возле плиты получилось маленькая кроватка.

Я уложила Лизу прямо в пальтишке, подложив под голову свернутую шаль с моих плеч.

— А как же ты? — спросила, зевая, моя малышка.

— Отдыхай, — прошептала, поглаживая её растрепанные светлые волосы. — Я попытаюсь разжечь для нас огонь и тут же улягусь рядом с тобой.

Она закрыла глаза с безоговорочным доверием, которого я была недостойна в эту ночь. Её дыхание почти сразу стало ровным и глубоким, унося её в мир, где не было ледяных комнат и враждебных печей.

Она сбежала, а я осталась.

Я опустилась на колени перед топкой. Чугун был ледяным и влажным на ощупь. Достала щепки.

Каждое движение я совершала под пристальным, невидимым взглядом Дома, ощущая его молчаливое внимание на своей спине.

Но и в этот раз меня ждала неудача. Огонь не хотел даже касаться сухих дров.

— Я не уйду, — тихо сказала я в темноту. — И она не уйдёт. Мы остаёмся. Хочешь ты этого или нет. Нам совершенно некуда идти. Нас нигде не ждут.

Я оставила попытки добыть огонь. Села, сложив руки на коленях, в жесте, в котором было что-то от молитвы и что-то от полной капитуляции, и продолжила:

— Я не знаю, почему Софья Владимировна решила, что ты должен достаться мне. Но она к нам с Лизой хорошо относилась. Не могла она так зло надо мной подшутить и отправить туда, где нас не смогут принять. Так что подумай над этим. Она хотела, чтобы мы здесь были. Я в этом уверена.

Я сделала паузу, давая тишине впитать мои слова.

— Ты — последнее место на этой земле, где я смогу наладить нашу жизнь. Так что слушай меня внимательно, — я начала говорить уже с гневным нажимом. — Что бы ты на этот счет не думал. Мы останемся. Даже если мне придется каждый раз, открывая очередную дверь, тебе угрожать. Даже если придётся вышибать из тебя каждую щеколду, ломать твои замки, калеча тебя. — Я выдохнула, и гнев внезапно оставил меня, сменившись леденящей усталостью. — Но я этого не хочу.

Слёзы, которые я сдерживала всё это время, наконец, хлынули.

— Я хочу спокойной и уютной жизни для моей дочери. Я хочу… Я просто хочу наладить нашу жизнь. Ты — мой последний шанс. И что-то мне подсказывает, что я — твой.

Я снова взяла в руки спички и поднесла трепещущий оранжевый язычок к той же самой сухой щепке в чугунном нутре плиты. Он лизнул сухую полоску дерева, замер и на мое радостное удивление, разгорелся, обдав мое лицо живым теплом.