Хозяйка гостевого дома

Глава 10. Первый взгляд с мыса

Я вышла из дома, накинув только шаль, так что не стала дожидаться, пока мужчина поднимется по открытому морскому ветру склону. Пробежалась по саду, по тропинке вокруг дома, напомнив себе, что пора бы отыскать ключи от всех дверей, а то ещё несколько таких пробежек и слягу.

Но, когда мужчина обошёл дом и оказался на первых ступенях крыльца, я встретила его, как радушная соседка должна встреть того, кто по нужде зашёл на её порог.

— Здравствуйте. Вы, верно, Никита? Мне Акулина говорила о вас. Мария — новая хозяйка дома. — представилась я и сделала шаг вперёд, намеренно оставаясь наверху, чтобы уравняться ростом с этим великаном.

Он скинул с головы капюшон плаща, и тёмные волосы тут же спали на лоб. Я ожидала увидеть простое и грубое лицо моряка. Но на меня смотрел мужчина с неожиданно благородным, пусть и обветренным лицом, без тени заискивания в глазах, со спокойным взглядом.

— Так точно, — голос у него был низким, немного приглушённым, словно он не хотел соперничать с ветром. — Прошу прощения за вторжение. Вынужден был побеспокоить. Пришел за своими припасами.

Он не спешил подниматься выше, словно давая мне право отказать.

— Вы нисколько не потревожили. Всё как раз на своём месте, — я отступила на шаг, приглашая его подняться, но сама мысль впустить незнакомого мужчину в пустой дом заставила волноваться. — Позвольте, я вам её подам, — попыталась выбраться из этой неловкой ситуации.

— Не извольте беспокоиться, — он, наконец, поднялся по ступеням, и я ощутила его рост в полной мере.

Он двигался, слегка припадая на правую ногу, хотя когда он шёл от маяка, я не заметила хромоты. Оказавшись рядом, он остановился и посмотрел на меня так внимательно, что мне захотелось отойти на шаг.

— Благодарю за сохранность.

Затем его взгляд скользнул мимо меня, в полумрак дома, и на мгновение задержался на ведре с водой, что я с утра принесла из колодца, на моём простом платье и на двери без замка.

— Вы здесь одни? — спросил он тихо.

Вопрос застал врасплох. Я собралась было ответить что-то уклончивое, но его прямоту следовало парировать той же монетой.

— Не совсем. Со мной дочь. И гостья, — я чуть повысила голос, чтобы Лиза, если прислушивается за дверью, знала, что я не одна.

Но на мой голос из темноты вышла Анна. Она уже накинула свою лёгкую шелковую шаль и смотрела на незнакомца с живым любопытством, которое давалось ей так легко.

— Значит, вы и есть наш таинственный сосед? — спросила она с доброжелательной улыбкой.

Никита медленно перевёл на неё взгляд и стал ещё собраннее, явно оценил новую переменную в уравнении.

— Смотритель маяка. — задумчиво произнесла Анна. — Это же так романтично! Одинокая башня, огонь во тьме… Хотя, — она осмотрела Никиту с ног до головы, не скрывая своего интереса. — Вы совсем не похожи на человека, который добровольно запрёт себя в такой глуши, — и уже более задумчиво добавила. — Я вас так хорошо представляю в более благородных интерьерах с вашей-то статью. Так кто же вы на самом деле?

У меня внутри всё сжалось от ужаса. Она переступила все допустимые границы.

Я уже собиралась резко её остановить, но Никита так внимательно посмотрел на Анну, словно впервые заметил её присутствие.

— Романтика пропадает после первой же ночной вахты в шторм, — ответил он, а его глаза, на моё удивление, улыбались. — А что до стати… Мой отец говаривал, что благородство не в титуле и должности, а в том, чтобы доводить начатое до конца. Стараюсь придерживаться этого, даже если это всего лишь запись в вахтенном журнале. — Он сделал небольшую паузу и продолжил. — Но если уж вам так не терпится. Да, я служил. Гвардейская артиллерия. Отец мой считал, что математика — достойное занятие для дворянина, а cannonade (фр. канонада) — та же геометрия, только с более весомыми аргументами.

Вдруг ветер сорвал с моих плеч шаль, и, прежде чем я успела опомниться, Никита молча подхватил её и подал, не дожидаясь благодарности.

— Здесь всегда так, — сказал он спокойно. — Ветер считает всё своим. В такую погоду лучше запереться в доме и печь топить, чем ходить без шали. К ночи шторм усилится. Закройте ставни.

И, не дожидаясь ответа, повернулся и пошёл прочь своей неторопливой, немного неуклюжей, но совершенно уверенной походкой. И просто растворился в сером свете утра.

Я тут же обернулась к Анне, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец стыда.

— Анна, нельзя же так! — прошептала я, сжимая в руке шаль.

— А что я такого сказала? — с неподдельным удивлением переспросила она. — Ну он действительно не похож на затворника. Как думаешь, как он оказался здесь?

Я покачала головой, но все-таки ответила:

— Там наверняка не простая, пусть и интересная история, но нельзя вот так в лоб спрашивать.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, но на этот раз в них читался не только восторг, но и смутное понимание своей ошибки.

— Вы правы. И он ответил так по-доброму, — пробормотала она. — Я не хотела его обидеть, честно.

— Именно поэтому он и ответил вам мягко, — вздохнула я. — Потому что увидел, что в вашей бесцеремонности нет злого умысла. Но больше таких вопросов, пожалуйста, задавайте. Для человека его круга это может быть тяжёлой раной.

Анна, обратившись в свои мысли, медленно ушла в дом.

Я же взялась за ручку двери, но створка не поддалась. Ветер врывался в дом и держал дверь распахнутой настежь.

— Ну что ж такое… — пробормотала я, упираясь плечом. — Мне что, всех, кто на пороге окажется, в дом впускать?

Ветер ответил только глухим вздохом и исчез так же внезапно, как налетел. Я закрыла дверь и, задержав ладонь на холодном дереве, невольно улыбнулась.