Хозяйка гостевого дома

Глава 17. Чай и новости

Я замерла в растерянности, понимая, что уже второй раз попадаю в щекотливую ситуацию с участием Никиты и Дмитрия, и это может привести к неприятным последствиям. Что обо мне подумает полковник? Я перевела взгляд на Никиту и Лизу, которые всё ещё держались за руки и выдохнула.

Ну что же, я ничего с этим поделать не могла, кроме как держать лицо и вести себя как подобает, ведь на самом деле ничего предосудительного не делала.

Молчание затягивалось. Я собралась с духом, чтобы, наконец, его прервать, но меня опередил Никита:

— Я пойду, — произнёс он, глядя на Дмитрия.

— Но я хочу угостить вас чаем, — Лиза взялась за него второй рукой и потянула в сторону крыльца.

Проходя мимо меня, Никита одними губами прошептал «простите» и позволили Лизе увлечь себя вглубь дома.

Мы остались на крыльце с полковником. Я сделала глубокий вдох, вбирая в себя колючий морозный воздух, и подняла на него взгляд, готовясь к упрёку, холодности, раздражению. На моё удивление он мне улыбался, так по-ребячески озорно, что я не сдержалась и спросила:

— Что?

— Извините, — он даже слегка фыркнул, подавляя смех. — Просто видели бы вы себя со стороны. Ваше лицо выражало всю гамму чувств: от смертного ужаса до стоического принятия своей судьбы.

Я смущённо улыбнулась в ответ на весёлый взгляд, стараясь отвести мысли от того, как нелепо всё выглядело на самом деле.

— Войдёте на чай? — наконец сказала я, поборов неловкость. — Раз уж все уже внутри.

— С величайшим удовольствием, — откликнулся он, но, поднявшись на верхнюю ступеньку, замер и положил руку на грудь. — Только прежде я должен передать вам вот это.

Он достал из внутреннего кармана толстый конверт и протянул мне.

Я не сразу решилась его взять в руки, прекрасно понимая, что в моём положении ничего хорошего от неожиданных писем ждать не приходится.

И не стала откладывать, а прочитала то, что было написано на конверте. И это только добавило вопросов:

«Её Высокоблагородию Генеральше Агафье Сергеевне Зарецкой для последующей передачи госпоже Марии Васильевне Кленской, проживающей в доме покойной вдовы Софья Владимированы Кленской».

Я несколько раз перечитала, будто от частого взгляда слова должны были сложиться в иную, менее пугающую фразу. Почему через его мать? Это что, тонкий намёк на мою непринадлежность к их кругу? Или ловушка?

Но, когда мой взгляд опустился ниже, и я узнала от кого оно, у меня на мгновение потемнело в глазах.

«От адвоката семьи Кленских».

— Но почему они его отправили вам? — я подняла взволнованный взгляд на Дмитрия. — Они знают, где меня искать. Это какая-то ошибка?

— Не думаю, — ответил он, внимательно всматриваясь в моё лицо.

Я совершенно не понимала, что сейчас делать. Отвернуться, спрятать конверт, сделать вид, что у меня есть время и силы его отложить, я не могла. Макушка буквально зудела от тревоги. Это мерзкое, до тошноты знакомое чувство, когда земля уходит из-под ног. Как бы часто оно меня ни посещало, привыкнуть к нему я всё ещё не успела.

— Пройдите, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, что силы меня покидают.

Мы вошли в дом. Такие звонкие и беззаботные голоса Анны и Лизы доносились из правой двери, что вела в гостиную. Никита, кажется, что-то отвечал им, но его глубокий и ровный голос доходил до меня тихим шелестом.

Я, немного помедлив, свернула к кабинету. Дмитрий последовал за мной без лишних слов, тихо прикрыв за нами дверь, отсекая весёлые звуки.

Положила письмо на стол, но тут же снова взяла его в руки. Слова на конверте разъедали взгляд.

— Мария… — начал Дмитрий, но я уже рванула печать.

«Уведомление о назначении судебного разбирательства касательно пересмотра права наследования недвижимого имущества…»

Дальше строки поплыли.

— Они хотят отобрать дом, — выдохнула я, не узнавая собственного голоса.

Дмитрий подошёл ближе и встал у меня за спиной. Я почувствовала, как его пальцы, лёгкие и тёплые, на мгновение коснулись моих ледяных рук, сжимающих роковую бумагу, и тут же отпрянули. Мне показалось, или он совсем рядом еле слышно выдохнул «простите»? Но когда я, всё в том же оцепенении, медленно обернулась, он уже стоял в двух шагах, и его лицо было строгим и сосредоточенным.

Я на него не смотрела. Мои мысли были лишь о том, что дом, который бабушка мужа завещала мне, наш единственный приют и шанс начать заново, под угрозой.

Я понимала, что они не оставят меня в покое. Но чтобы через суд? Да ещё оповестить меня вот таким образом…

— А ваша матушка видела это? — протянула я Дмитрию письмо. В голове уже вырисовывалась картина, как Агафья Сергеевна рассказывает всему городу новости. Моё имя и без того на всех языках, что же будет, когда разнесётся слух о том, что та самая бедная родственница Кленских незаконно заняла фамильное гнездо?

— Нет, — поспешил меня успокоить Дмитрий. — Я успел его перехватить.

Я, не сдерживая облегчения, выдохнула.

— Спасибо вам, — прошептала я. — Я не знаю, чтобы делала…

Я недоговорила, чувствуя, как по щекам текут предательские слёзы.

В тишине кабинета я услышала, как он откашлялся, но не смогла повернуться к нему. Не показывать же раскрасневшиеся глаза, да мокрые щёки.

— Мария Васильевна, — тихо и спокойно позвал он. — Не позволяйте этому лишить вас присутствия духа. Это всего лишь бумага. Пока что только угрозы.

Я кивнула, всё ещё не в силах повернуться, вытирая лицо краем платка.

— Я на следующей неделе еду в столицу, — продолжил он ровно. — Позвольте мне навести справки. Узнать, насколько серьёзны их намерения и что стоит за этим. Информация — лучшая броня в такой ситуации.

Я набрала воздуха в грудь, выпрямила плечи и, наконец, обернулась. Он стоял у стола, не приближаясь.

— Благодарю вас, — сказала я уже твёрже. — Я приму любую помощь.

Он коротко кивнул, его взгляд на мгновение задержался на моём лице.