Хозяйка гостевого дома

Глава 19. Проходной двор

Я так и стояла в передней, всё ещё чувствуя, как сердце колотится после того громыхающего стука. Никита и Дмитрий разошлись по сторонам — оба напряжённые, оба готовые, кажется, отбиваться чем угодно, даже щипчиками для сахара, если понадобится. Но стоило воинственной женщине пройти в дом, как смысл происходящего стал очевиден.

Властный взгляд незнакомки скользнул мимо мужчин, упал за мою спину и загорелся узнаванием.

— Аннушка! — воскликнула она, заметив Анну за мной.

Анна сморщилась, как ребёнок, увидевший касторку. Она, бледная, как полотно, едва не уронила чашку. Фарфор закачался в её руках, расплёскивая по краям янтарные капли. Я медленно подошла и отобрала у неё чайную пару. На мгновение замерла, не зная, куда деть этот предмет, такой неуместный в разгар вторжения. Но так не хотелось оставлять незнакомку без присмотра.

— Нянюшка… — выдохнула Анна обречённо.

Хоть что-то прояснилось, и я позволила себе заглянуть в гостиную и поставить фарфор на первую попавшуюся поверхность.

— Я не ребёнок, чтобы за мной присматривать, — тем временем продолжила Анна. — А взрослая женщина! — и тихо так топнула ногой.

Никита и Дмитрий переглянулись. Я видела, как напряжение спадает с обоих. Для них это тоже оказалось облегчением. Защищать дам от разъярённой гостьи — дело благородное. Но вот от няни…

— И именно поэтому тебе особенно нужен присмотр, — заявила та с видом, что спорить бесполезно. — Знаю я этих… — её взгляд скользнул по Дмитрию в мундире и Никите в поношенном плаще, словно они были олицетворением всех мировых соблазнов. — Соблазнителей. На каждом углу сидят, ждут.

Дмитрий едва заметно вскинул бровь. Никита же опустил глаза, уставившись в паркетный узор, и пробормотал:

— Мы… тогда, пожалуй…

— Да, мы поедем, — твёрдо сказал Дмитрий и уже тянул Никиту за локоть. — Мария Васильевна, дамы, доброго дня.

Я только кивнула. Честно сказать, сил на мужские фигуры в доме у меня сейчас уже не оставалось.

Они ушли. Дверь закрылась, и я осталась в передней с Анной, Лизой и этим незнакомым ураганом с узлом.

Анна резко шагнула вперёд и вспыхнула.

— Если ты осталась при доме, это ещё не значит, что…

— Значит, — оборвала нянюшка.

Я села на банкетку, ноги уже не держали. Лиза прислонилась ко мне боком, всё так же не сводя глаз с новой фигуры. Я обняла её, наблюдая всё происходящее как спектакль, который устроили для меня в конце слишком длинного дня. Хотя этот день только начался.

— Нянюшка, — спросила я наконец, но недостаточно твёрдо, и голос утонул в шуме спора, — Постойте, — добавила я уже громче. — Давайте… отдышимся. Вы устали с дороги. Анна, ты тоже не подобающе взвинчена. Как хоть вас зовут?

Обе обернулись ко мне, сердитые на то, что их прервала.

— Степанида, — всё-таки ответила женщина, замявшись, словно и не ожидала, что я стану спрашивать её имени.

— Степанида? — переспросила я, ожидая продолжения.

— Степанида Карповна, — неуверенно сказала она.

— Степанида Карповна, сегодня вы останетесь. А завтра, — я на мгновение закрыла глаза. Я действительно не знала, что решу утром. — Завтра я уже подумаю, как нам всем здесь жить дальше.

Нянюшка гордо кивнула, как генерал, которому, наконец, согласовали марш.

Анна, наоборот, приуныла.

Я же просто сидела, обнимая Лизу, и думала, что дом, похоже, теперь живёт собственной жизнью, совершенно не спрашивая моего согласия. Столько времени он стоял пустой, а с моим появлением тихо превращается в проходной двор. Мне на мгновение почудилось, что родственники мужа были правы в своих опасениях. Способна ли я, в самом деле, управиться с этим огромным, строптивым домом? Я провела пальцами по вискам, смахивая навязчивую мысль как паутинку. Усталость. Всё от неё.

Лиза первой нарушила молчание. Она высвободилась из моих рук, прошлась вокруг нянюшки, как маленькая кошка, изучающая новую игрушку, и спросила:

— Мама, а куда мы эту тётю положим?

— Ничего, я и на сундуке спать могу, — уверенно ответила няня. — Главное — быть при Анне. Она ещё ребёнок, куда её одну?

— Мне двадцать два! — возмутилась Анна.

— Ребёнок, — повторила няня, не глядя на неё. — И я надолго. Мария Васильевна, — она повернулась ко мне с уважительным кивком, — останусь здесь. При Аннушке. Она не должна жить одна среди… — взглядом она окинула коридор, будто в каждом углу виделись по чёрту, — …всего вот этого.

Дом тихо скрипнул половицами под ее ногами. Но я не могла уже думать, что он хотел мне этим сказать.