Хозяйка гостевого дома

Глава 23. Нарушенная музыка

Прошло четыре дня.

Четыре дня, в течение которых старые стены, казалось, перестали вздыхать о прошлом и научились дышать в ритме настоящего.

Я спускалась по лестнице, как увидела Савелия Ильича. Он стоял в распахнутой входной двери, уже в дорожном плаще, с потёртой сумкой через плечо, и впускал в прихожую колючий декабрьский ветер с моря. Сквозняк тут же подхватил подол моего платья.

Увидев меня на лестнице, Савелий Ильич замер, судорожно поправил очки, но так и остался стоять с открытой дверью.

— Мария Васильевна, — его голос терялся на фоне завывания ветра. — Прошу прощения. Я на выезд, в соседнюю деревню. А здесь... — Он с тоской окинул взглядом переднюю, и в этот самый момент из гостиной с визгом пронеслась и спряталась за лестницей его младшая дочь, Соня, а следом за ней — Лиза.

Тут же, словно эхо, послышался весёлый скрип половиц, будто дерево смеялось вместе с девочками, играя с ними в догонялки.

Савелий Ильич вздохнул и устало улыбнулся.

— Вот видите, — он снова посмотрел на меня. — Я оставляю вам настоящий хаос.

Я не могла сдержать улыбки, глядя, как тень от бегущих девочек мелькает на стене.

— Не беспокойтесь, Савелий Ильич. Этот «хаос» — лучшее лекарство для всех нас. Ваши девочки в полной безопасности. — Я спустилась с последней ступеньки, чувствуя, как холодный воздух щиплет щёки. — И вы берегите себя в такую-то погоду. Возвращайтесь к нам целым и невредимым.

Он задержался на мгновение, его взгляд скользнул по моему лицу.

— Спасибо вам, — произнёс он тихо. — За всё.

И в этот миг Соня снова выскочила из-за лестницы.

Массивная дубовая дверь с глухим стуком сама собой захлопнулась, словно большая рука решительно пресекла это безобразие со сквозняком.

Мы стояли в наступившей тишине. Савелий Ильич застыл, смотря на свою вытянутую к двери руку.

Из-за лестницы донёсся испуганный вздох Сони.

А потом тихий, довольный скрип где-то под полом.

На лице Савелия Ильича расползалась улыбка, смешанная с изумлением.

— Кажется, — произнёс он, — ваш строптивый дом назначил себя главным врачом. И, должен признать, его методы куда как решительнее моих.

Я рассмеялась, чувствуя, как внутри всё размягчается от реакции моего жильца на странное поведение дома.

— Это просто сквозняк, — ответила я, не решаясь озвучить вслух и свои подозрения по поводу этих стен.

Я сидела в гостиной за изящным столиком для писем, подставляя лицо слабому зимнему солнцу, пробивавшемуся через окно.

Письмо от бабушки Павла, в котором она намекала о каких-то тайнах прошлого все никак не давало мне покоя, так что я в очередной раз перечитала его и отложила в сторону.

Теперь в руке моей было перо, а перед ним начатое письмо Дмитрию. Сообщать ему о том, что дом ожил, было и радостно, и горько: я не знала, как он отреагирует появлению у меня жильцов. А мне отчего-то хотелось увидеть его нашим гостем ещё не один раз, не помешает ли этому то, что со мной в доме теперь живет Савелий Ильич?

Тишину растягивали неловкие, но упорные звуки менуэта, который за пианино разучивали гувернантка доктора, мадам Иветт, и его старшая дочь, Катя.

— Нет-нет, милая, снова с такта, — мягко поправляла гувернантка. — Мне жаль, но мои познания в музыке весьма скромны. Вам бы настоящего учителя... Мария Васильевна, вы не знаете, нет ли в городе доброго музыканта, который согласился бы заниматься с детьми?

Я подняла взгляд, собираясь ответить, и он сам собой скользнул за окно к подъездной дороге. И там, откуда час назад уехал спасать чью-то жизнь доктор, медленно двигался знакомый тёмный экипаж.

Ну вот и пожаловал ко мне Сергей Петрович, деверь, будь он не ладен.

Ледяная волна прокатилась по спине. Так не хотелось пускать его туда, где звучала детская музыка, где, наконец, поселился хрупкий мир.

Мысль пришла мгновенно и была железной: он не должен переступить порог.

— Извините, — сказала я резче, чем ожидала.

Я пошла через зал быстрым, решительным шагом, срывая с вешалки в передней своё пальто и на ходу, накидывая его на плечи, даже не успев продеть руки в рукава. Распахнула тяжёлую дверь и вышла на крыльцо, навстречу колючему ветру.

Он был уже здесь. Сергей Петрович стоял посреди двора, повернувшись спиной к дому и отдавая распоряжения двум грубым мужчинам, вылезшим из экипажа.

Именно в этот момент он обернулся и увидел меня. Его глаза, холодные и насмешливые, медленно обошли меня с ног до головы.

— Марья Васильевна! — он развёл руками в мнимом восхищении. — Какая встреча! Вышла проветриться? В жизнь не поверю, что поспешили встречать меня, вашего покорного слугу.

Я не смогла заставить себя ответить на его улыбку. Так и стояла на верхней ступеньке, чувствуя, как холод от камня проникает сквозь тонкие подошвы башмаков, и сознавая, что между ним и дверью в мой дом стою только я.