Хозяйка гостевого дома

Глава 24. Урок молчания

Я смотрела на деверя и понимала, что должна быть перед ним сильной. Нельзя показывать, что я напугана. Так что я собралась и заставила голос звучать ровно:

— Сергей Петрович. Чем обязаны вашему визиту?

— Визиту? — Он сделал шаг к крыльцу, и его взгляд пополз по свежевымытым окнам, по ровной струйке дыма из трубы. — Я же предупреждал, что навещу. Долг семьи убедиться, что нашему родовому гнезду не угрожает опасность. И, надо признать, вы преуспеваете. Дымок, музыка... — Он прислушался к доносящимся из гостиной робким звукам менуэта, и на его лице появилась гримаса брезгливого любопытства. — Ваша Лиза для этого слишком мала… Неужто завелись жильцы? Содержите постоялый двор? Как быстро благородная дама нашла себя в роли хозяйки дешевых квартир.

Сергей Петрович явно хотел побольнее ударить, и честно признаться, ему это удалось. Я почувствовала, как по щекам разливается предательский жар, но я еще могла держать себя в руках.

— Вам не следовало беспокоиться о моих делах. У меня все в порядке.

— О, я вижу! — Он усмехнулся и, не удостоив меня больше ответом, уверенно взошел на ступеньки и потянул на себя массивную ручку.

Дверь не поддалась.

Он нахмурился, нажал сильнее. Ничего. Дубовая створка не дрогнула. Сергей Петрович с силой толкнул ее плечом и отшатнулся.

Я замерла, сердце заколотилось в горле. Неужели снова дом? Он не хочет его пускать. Эта мысль позволили мне еле заметно улыбнуться.

— Что за чертовщина? — проворчал он, потирая плечо и с ненавистью глядя то на дверь, то не меня. — Замок заело?

— Возможно, — сказала я и мой голос снова не дрогнул. — Дом сегодня не в духе. Вам лучше вернуться в другой раз.

— В другой раз? — Он фыркнул, и его лицо исказилось раздражением. — Не дождетесь. Если парадный ход заказан, найдем черный.

Он грубо отстранил меня с крыльца и быстрыми шагами направился вдоль фасада, за угол дома, прошел по двору, туда, где находился вход из столовой в сад.

— Сергей Петрович, постойте! — бросилась я за ним, но он лишь отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, не оборачиваясь.

— Полно вам ломать комедию, Марья Васильевна. Я свой дом осмотреть имею полное право.

Мы уже подходили к стеклянной двери из столовой, когда та внезапно распахнулась изнутри. На пороге, с подносом грязной посуды в руках, возникла Степанида. Увидев нас, она замерла с округлившимися глазами.

Именно этого мгновения замешательства и ждал Сергей Петрович. Ловко юркнув мимо нее в проем, он оказался в столовой.

— Вот и отлично, — бросил он через плечо, окидывая взглядом интерьер. — А вы, матушка, не стойте столбом, несите свое.

Степанида, опешив, уставилась на меня. Я же стояла на пороге, сжимая кулаки и чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Я вошла внутрь, в сердце своего дома. Сергей Петрович уже прошел в гостиную. Звуки пианино оборвались на полуслове. Мадам Иветт застыла с испуганным лицом.

— А, компания, — проскрипел Сергей, окидывая комнату таким взглядом, словно наткнулся на что-то неприличное. — Какая идиллия. И сколько же вам платят, мадам, — ядовито обратился он к гувернантке, — за то, чтобы услаждать слух обитателей этого приюта?

Я вспыхнула. Гнев, жгучий и стремительный, подступил к глазам.

— Сергей Петрович! — мой голос дрогнул. — Это мои гости. Мадам Иветт, Катя, Соня, пройдите, пожалуйста, наверх.

Они поспешно удалились, словно стайка перепуганных птиц. Я осталась одна посреди просторной гостиной, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Он стоял здесь, в моем доме, в самом его сердце, оскверняя все вокруг своим ядом. Он пугал детей.

И несмотря на то, что Дом попытался его остановить, горькое чувство беспомощности снова сковало меня.

— Ну вот, теперь мы можем поговорить без лишних ушей, — Сергей Петрович развалился в кресле, как в своем собственном. — Дом, признаться, выглядит живее. Жаль. Я-то надеялся, его знаменитый «норов» справится с вами без нашего вмешательства.

Я не могла вымолвить ни слова. Только смотрела на него, чувствуя, как гнев сменяется леденящим душу отчаянием.

И в этот миг из столовой, откуда вела дверь в сад, вошел Никита.

Он был в своем поношенном плаще, волосы взъерошены ветром. В руках он держал несколько поленьев для печи.

Он замер на пороге гостиной. Его спокойный, тяжелый взгляд скользнул по моему, наверное, побелевшему лицу, и медленно, неспеша, перешел на самодовольную фигуру Сергея Петровича.

В комнате повисла тишина. И в ней я впервые за весь этот кошмар смогла сделать глубокий вдох.

Сергей Петрович, уловив движение в дверях, лениво повернул голову. Сначала на его лице было лишь привычное высокомерие, но оно медленно сползло, сменившись недоумением, а затем ледяной волной страха. Он замер, его пальцы, только что баранившие по бархатной обивке кресла, впились в нее так, что побелели костяшки.

Я в этот момент с щемящей ясностью поняла, что он его знает.

Сергей Петрович резко встал с кресла.

— Орлов? — его голос сорвался на пол-октавы выше, прозвучав резко и неуверенно. — Капитан... Я не ожидал... здесь вас встретить.

Никита не ответил. Он не двинулся с места, просто стоял, держа в руках те несколько поленьев, и его спокойный, прицельный взгляд был прикован к Сергею.

— Ну что ж... — тот фальшиво кашлянул, пытаясь вернуть себе самообладание, но его взгляд беспокойно метался между мною и Никитой. — Мир тесен. Полагаю, вам есть, о чем поговорить с Марьей Васильевной кроме…, — он замялся и после нескольких секунд продолжил. — Просто помните, что иногда прошлое лучше оставить в прошлом.

Но Никита лишь слегка склонил голову.

— Я... Мне пора, — Сергей отступил к выходу. Он не сводил с Никиты глаз, будто тот был диким зверем. Все его напускное величие испарилось. — Дело, по которому я приехал... мы отложим его, Марья Васильевна. До лучших времен.

Он бросил это, уже почти выбегая в прихожую, и я услышала, как он с силой рванул входную дверь, и та отворилась грозно скрипнув.