Хозяйка гостевого дома

Глава 26. Между скрипом половиц

Я осталась одна. Воздух в гостиной, казалось, ещё дрожал от низкого голоса Никиты, от тех тяжёлых, недоговорённых слов, что повисли между нами. В ушах звенела тишина.

Мне хотелось кричать, громко и пронзительно, выплеснуть этот ком отчаяния и ярости, что подкатил к горлу. Было чувство, что я разбита на тысячу осколков, и сейчас главное не пошевелиться, чтобы они не рассыпались со звоном.

Но я лишь крепче сжала зубы, до боли вцепилась в резные деревянные ручки кресла и прогнала прочь вопросы, что так мучительно бились в висках. Что он скрывает? Что связывает его с Сергеем? С Павлом?

Поэтому когда из столовой, осторожно ступая, вышли испуганные Степанида и Анна, я уже держала себя в руках.

— Чего это было надо тому грубияну? — проскрипела Степанида, вглядываясь в сторону пустой теперь передней, будто ожидая, что он вынырнет из тени. — Словно медведь в берлогу ввалился и сбежал.

— Это родственник вашего покойного мужа? — вопросом за меня ответила Анна. — Ох, как же хорошо, что Никита оказался здесь. А то что бы было… Он смотрел так, будто всё вокруг купить собрался вместе с нами.

— Да ничего бы не было, — отрезала Степанида, подбоченившись. — Мы ж тоже здесь. Не из робкого десятка. Точно не дали бы в обиду.

— Как же, то-то ты притаилась за дверьми, пока он тут похаживал, — не удержалась всё ещё взвинченная Анна.

— Так я слушала! Не влезать же в разговор хозяев без спросу, — парировала няня. — А если бы что — я б, поверь, вступилась. Лопатой бы да по лбу! — Она сделала выразительный взмах воображаемым орудием. — Ох, Аннуша, не дай бог тебе такого в женихи.

— Степанида! Да ты с ума сошла! — вырвалось у Анны, и тут же она смущённо осеклась, покраснев. — И даже тут умудрилась мне партию присматривать?

— Так на тебя саму чтоль надежда. Не переживай, я тебя найду куда сосватать, — затем резко повернулась ко мне. — Мария Васильевна? Всё хорошо? Вы как?

Я всё время их перепалки слушала сквозь лёгкий шум в ушах, глядя в пустоту за окном, на серую, низкую декабрьскую пелену. Голос Степаниды вывел меня из оцепенения. Я медленно перевела на неё взгляд, ощущая странную тяжесть.

— Я цела, Степанида Карповна. Спасибо.

— То-то, цела… — проворчала она, подходя ближе и понизив голос до доверительного шёпота, каким говорила с больной Лизой. — Мы вас в обиду не дадим, не переживайте. Пока мы тут — вы не одна. Вот увидите. — Она твёрдо положила свою шершавую ладонь мне на плечо. — А что ему-то надо было? Чего ломился?

Я выдохнула одно-единственное слово, которое было корнем всех наших бед, всех страхов и этой внезапной, хрупкой надежды, что теплилась где-то глубоко внутри.

— Дом, Степанида Карповна. Ему нужен наш Дом.

Анна замерла. Степанида же лишь плотнее сжала губы, и в её глазах вспыхнул тот самый боевой, неугасимый огонёк.

— Ну что ж, — сказала она с ледяным спокойствием. — Значит, будем держать оборону. У нас, слава Богу, гарнизон уже не маленький.

Она бросила многозначительный взгляд в сторону столовой, откуда доносились сдержанные голоса мадам Иветт и девочек.

И дом, этот молчаливый, строптивый свидетель, стоял вокруг нас, поглощая наши слова, страхи и зарождающуюся решимость.

Слово «дом» ещё висело в воздухе, когда новый звук врезался в тишину гостиной — стук в парадную дверь.

Тук-тук-тук.

Я вздрогнула, вся внутренне сжавшись. Рука сама потянулась к горлу. Неужели вернулся Сергей Петрович? Не успокоился.

Холодный ужас, только что отступивший, хлынул с новой силой. Я машинально поднялась и сделала шаг к выходу.

— Сидите, — тихо приказала Степанида. — Ни с места, Мария Васильевна. Аннушка, будь тут.

Не дожидаясь ответа, она решительно, с неожиданной для её грузной фигуры лёгкостью, вышла в переднюю.

Я стояла, прислушиваясь к каждому звуку, сердце колотилось где-то в висках. Анна невольно придвинулась ко мне, и я почувствовала, как дрожит её тонкая рука.

В прихожей щёлкнул новый, крепкий замок, который поставил Никита. Раздался скрип открывающейся двери, впустивший оттуда порыв холодного воздуха и приглушённые голоса.

Минута тянулась мучительно долго. Наконец, дверь снова закрылась, и тяжёлые шаги Степаниды вернулись. Она вошла в гостиную.

— Не ваш деверь, — отчеканила она, снимая с плеч воображаемую снежную пыль. — Полковник ваш. Горский. Спрашивает, может ли вас видеть.

Я застыла. На мгновение появилась мысль, что лучше бы это был Сергей. Я хотела Дмитрия видеть, даже писала ему письмо какие-то долгие минуты назад. Но не сейчас, когда ещё дрожали колени, а в глазах стояли не высохшие слёзы. Не была готова к его галантности, к проницательному взгляду, к тому, что он снова застал меня врасплох.